Чтение онлайн

– А-а-а!
– пронёсся над меченосцами раздирающий душу крик, и тут же вслед за ним - глухие удары секир друг о друга. Звон! Это удар секиры Рюрика о железный щит Аскольда. Ещё звон! Это ответный удар волоха.

Аскольд тряхнул головой и снова издал страшный вопль. Рюрик отпрянул в сторону: конь испугался вопля и едва не скинул своего наездника. Этого Аскольд не ожидал, и опять его удар пришёлся по воздуху.

Меченосцы захохотали, ударяя рукоятками мечей по своим щитам: одобряя ловкость одного предводителя, они позорили другого.

– Воины должны быть едины духом!
– воскликнул обозлённый волох.

Рюрик взмахом меча прекратил шум меченосцев, на мгновенье выпустив из виду противника. Возвращаясь в боевую позицию, он почувствовал резкий холодок в правом предплечье и удивлённо посмотрел на волоха; тот поменял в руках меч и секиру.

– Измена!
– крикнул Олег, наблюдавший за странным боем из рядов своей сотни меченосцев.
– Рюрик ранен!
– дико закричал он, рванул коня и помчался к князю.

Да, Олег был слишком молод и слишком горяч, чтобы постичь все хитрости княжеской дипломатии. Он находился возле Рюрика, когда замешательство, вызванное его криком, уже прекратилось.

Аскольд невозмутимо удивлялся:

– Как? Я ранил Рюрика?

– Никто меня не ранил, - оборвал возмущения князь венетов-рарогов.
– Я сам неосторожно наткнулся на секиру!

– Наткнулся?
– бесновался Олег.
– Но я же видел!..

– Я знаю, что говорю!
– резко перебил его Рюрик и ещё резче добавил: Хоть ты и посвящён в мужчины, но ничего ты не видел! Всем на свои места! быстро и громко скомандовал он.
– Учения закончены! Аскольд, дай мне твою руку! Ты победил меня!
– звонко крикнул Рюрик, чем окончательно ошеломил всех.

Аскольд, нисколько не смутившись, протянул князю левую руку с секирой, на которой ещё поблёскивала кровь Рюрика.

Дагар схватился за голову и не знал, что сказать. Юббе закусил губу и выжидательно молчал. Рюрик опустил руку Аскольда и слегка поморщился. Дружинники-рароги и меченосцы-волохи, до предела натянув поводья коней, исподлобья взирали на мужественного князя-рарога. Олег горько рыдал от обиды и безысходности. Дир сокрушённо качал головой.

Дагар опомнился, натянул поводья, скомандовал отбой и первым пришпорил коня. Возбуждённые меченосцы стали разъезжаться по домам.

А вечером того же дня князь венетов-рарогов в парадной одежде стоял на пристани и со смешанным чувством тревоги и надежды встречал изгнанников. Князя тревожил исход битвы с германцами - слишком малочисленной была его дружина, но в душе его теплилась надежда, что войско Геторикса укрепит силы рарогов и он наконец-то окончательно разобьёт германцев.

Пятитысячное войско Геторикса возвращалось вместе с жёнами, детьми и стариками, и всех их надо было немедленно где-то разместить, а свободных жилищ на побережье после расселения волохов не осталось. Завтра же необходимо начать строительство больших домов, а коварные германцы могут напасть даже нынче ночью. Было над чем поломать голову, и потому на пристани, кроме князя и его гостя Юббе, собралось почти всё племя рарогов. Впереди, чуть в стороне от всех, стояли сам вождь, знаменитый и почитаемый всеми старый Верцин, и пять друидов-жрецов, каждый из которых представлял на земле рарогов одну из стихий - солнце, воздух и ветер, воду и дождь, молнию и огонь, землю.

Чуть поодаль от толпы, изредка беспокойно поглядывая на князя венетов-рарогов, стояли две молодые красивые женщины. Сиротливость их так и бросалась в глаза, хотя каждая из них, соперничая друг с другом, пыталась сохранить горделивый вид. На точёные плечи их были накинуты пурпурного цвета финикийские шёлковые накидки, сцепленные причудливыми фибулами. Ноги, стройные, ловкие ноги обеих княгинь, обутые в лёгкие кожаные сандалии, казалось, готовы были вот-вот сорваться с места. Их тонкие, с золотым загаром руки, унизанные драгоценными браслетами, своим беспокойством выдавали злое бессилие княгинь. Неуютно им было и непривычно, что с ними никто здесь не желал беседовать. Всем по понятным причинам было не до этих гордых красавиц; и самым чужим для них сейчас был их муж, князь рарогов Рюрик.

Старшая - рыжеволосая, темпераментная Руцина, та, что прибыла в Рарожскую бухту из великого города Эмдена, - молча наблюдала за встречей изгнанников и невольно вспоминала своих воинственных соплеменников руссов, которые тоже нередко в поисках средств для жизни нанимались на службу к киевским правителям. Руцина невольно округлила глаза, поразившись своей догадке: Киев и Ильмень так далеко друг от друга, а как только гриденям [56] нечем становилось платить, так что ильменский Гостомысл, что киевский правитель Хакан устраивали какую-нибудь склоку, затем находили виновного, и этим виновным, как правило, объявлялся наймит, очень быстро становящийся изгоем. И её дед пережил подобное унижение. И она, будучи ребёнком, надолго запомнила слезы позора своего предка. Но сейчас Руцина, хотя и сопереживала изгнанникам, ждала своего момента и была уверена, что этот момент близок. Она то пристально вглядывалась в море, то в лица изгоев, то иногда, украдкой, бросала взор на Рюрика.

Эта рыжая, пылкая русса была старше своего мужа на десять лет и знала, что его интерес к ней ещё не остыл. Как опытная и грамотная дочь жрицы любви она ведала все слабости своего мужа и всегда безошибочно угадывала и его настроение, и его желания. Но последнее время она терялась в догадках и не могла понять, почему Рюрик, её малыш-князь, избегал встреч с нею. И хотя маленькая дочь порою отвлекала её мысли, старшая княгиня всё же частенько с тревогой думала о причинах невесть откуда взявшейся холодности мужа к ней.

Стоя на мостках, она иногда незаметно, тревожно оглядывала с ног до головы фигуру стоящей рядом второй жены Рюрика. Может быть, смуглолицая, сероглазая Хетта перехитрила её и, пользуясь своей молодостью, прельстила князя упругим телом? Но когда Руцина увидела сузившиеся глаза второй жены своего повелителя, её тонкие, длинные пальцы, нервно играющие браслетами, то поняла, что ошиблась. Нет, и к Хетте, этой искусной музыкантше, он тоже не приходил. Тогда в чём же дело? Что могло его отвлечь от женщин?.. К наложницам он обычно ходил только после буйных пиров, на то они и наложницы. Пиров же давненько не было…

Неужели это фриз не пускает его к ней? Ну нет, хватит! Сегодня же она придёт на его половину и потребует, чтобы он исполнил свои мужские обязанности! Не то, не то… Взгляд Руцины отыскал напряжённую спину мужа и потеплел. Нет! Она любит его, как и прежде! Четыре года, как она стала его женой, а он… он даже и не подозревает, как он ей всё ещё дорог…

Но вот толпа зашевелилась, задвигалась. Сторожевые с факелами ближе спустились к воде. Миновали уже Камень Одина, который в Рарожье всегда первым встречает любых посетителей и, в зависимости от цели их миссии, холодеет и сжимается или добреет и расширяется. Рюрику в этот раз показалось, что "Один" раздул "щеки" и улыбается. Рюрик глубоко вздохнул и просветлел лицом. Ладьи изгнанников стали причаливать к берегу. Первой пристала ладья Геторикса, который, едва встав на землю рарогов, бросился в объятия старого Верцина и разрыдался на его груди.