Чтение онлайн

— Нет… — Она смотрит на сына, уже наевшегося и уснувшего, потом аккуратно кладет его в колыбельку и застегивает халатик.

Идет в кухонную зону, ставит чайник и кивает мне на барный стул.

— Долго он спать будет? — кошусь я на племянника, специально понижаю голос.

— Если повезет, часа два-три. Если нет, то и через пятнадцать минут может проснуться…

— А ночью как?

— Ночью спит. Встаю два раза, чтоб покормить, и все. Говорят, когда колики начнутся, то тяжелее будет, но пока что…

Она улыбается, так светло и чисто, что я невольно завидую. Смотрю опять на голубую колыбельку, где мирно спит Арсюша, и ловлю себя на том, что тоже так хочу. Чтоб вот такой маленький был. И чтоб так же грудь мою мял своими пальчиками, когда ест… А глаза чтоб темные, и ресницы длинные, как у…

Так, стоп, Света! Просто стоп.

— Давай чаю, — Сашка наливает себе чаю с молоком, а мне двигает зеленый с бергамотом. Мои вкусы она знает.

— Витька когда назад?

— Через два дня вроде должен, — вздыхает она, прикусывает губу.

Мой брат свалил в неожиданную командировку в столицу. И оставил жену с сыном одних тут. Ну, понятное дело, одни они не остались, это уж я так, для красного словца. Мама постоянно на подхвате, помогает, а еще тетя Валя, наша бессменная экономка, по первому зову приходит. Ну и я, конечно.

Папа уехал вместе с Витькой, а то бы и он тут сидел.

Вот удивительно, как один совсем маленький человечек повлиял на отношения в нашей семье!

Отец, в целом недовольный женитьбой сына на неподходящей ему девушке, хотя я вообще не понимаю, чем Сашка может не понравиться, она — ангел же, после появления внука настолько кардинально сменил гнев на милость, что у меня от скорости в глазах зарябило.

Мама переключилась со своих духовных практик на педагогику, и теперь пыталась командовать Сашкой.

Но тут надо знать мою новую родственницу.

Сашка, конечно, с виду цветочек и ангел, и большую часть времени именно такая и есть, но на своем стоять умеет. Прогибается, но не ломается.

Братишку вон как круто обвила, спутала по рукам и ногам. Ходит целыми днями с счастливым и глуповатым лицом. Умение. Мне бы так научиться.

Нет, я, конечно, тоже умею на нужные точки надавить, папа и Витька мне мало в чем отказать могут, но здесь уровень выше, однозначно.

И маминым педагогическим внедрениям пришлось все же… Развнедряться. Наблюдать такое было забавно и поучительно.

Мы с Сашкой ровесницы, но пример с нее брать очень даже полезно.

И учиться тоже.

Я пью чай, тяну паузу, решая, что уже достаточно переключилась, опять перевожу разговор на нужные мне рельсы.

— А как вы вообще умудрились? Только честно, Саш. Ну, вот как ты поняла, что это — твое?

— Да ничего я не поняла, — с досадой говорит она, — ты что, брата своего не знаешь? Он не спрашивает. Он просто берет.

— Погоди… — у меня от ее признания прямо мороз по коже, — он тебя что… Принуждал?

Ох ты ничего себе… Витька… И как мне жить с этой новостью?

— Да нет… — Сашка хмурится, прикусывает губу, смотрит на меня напряженно, — не принуждал. Но и чего-то такого, чтоб сразу «Ах, это мое», не было. Но у нас просто времени на это не… Понимаешь, быстро все случилось. Он захотел, а я была в том положении, что не отказалась… Ну а потом… Втянулась.

На последнем слове она неожиданно улыбается по-хулигански, сразу же становясь прежней легкой Сашкой, немного пацанистой и дерзкой.

Я задумчиво пью чай.

Втянулась, значит…

Никакой помощи. Никакого конструктива. У нас совсем разные ситуации.

— А теперь давай рассказывай.

— Чего? — я настолько задумываюсь, что не успеваю нормально среагировать и палюсь по полной.

Ну да, именно так: щеками, ушами и кожей на груди.

— Все.

Сашка улыбается, но смотрит твердо.

— И не вздумай что-то утаить. Ты опять куда-то влетела? Мне звонить Вите?

— Ты рехнулась? — злюсь я, — только попробуй! Никогда тебе ничего не скажу больше!

— Да ты и сейчас не говоришь. Говори.

Я делаю еще глоток, маскируясь, выстраивая в голове предложения в ряд. В конце концов, именно за тем я сюда и пришла, так ведь?

Будем честными, Светик, все так. Сашка не торопит, пьет чай.

— Да нечего говорить, — наконец, решаюсь я, — просто… Встретила кое-кого…

— Ого!

— Ничего не «Ого»! — злюсь я, — что тут удивительного?

— Ну, если не считать того, что ты ни разу ни про кого не говорила из своих парней, то ничего, да.

— Просто смысла не было…

— Вот и я про то же. Кто он?

— Ну… Помнишь того бармена, что зимой спас?

— Огооооо!

— Ничего не «Огоооо»! — еще больше досадую я, — просто так случилось. Он, оказывается, не уехал. Твой муж, засранец такой, наврал мне в больнице тогда, прикинь?

Она кивает, не комментируя. Ну правильно, ей получше многих известно, насколько Витька засранец.

— Он тебя нашел, что ли?

— Нет… — я вспыхиваю от злости, потому что… Ну черт, мне очень хотелось бы, чтоб он меня искал! Как я его!

Потому что я, после слов брата, естественно не остановилась. И наводила справки, выясняла.

А потом про это узнал Витька… И наложил свое жесткое вето на поиски. С вынесением последнего китайского предупреждения.

— А как вы тогда?..

— Он перевелся к нам в универ учиться, сразу на пятый, прикинь?

— Он не особо похож на студента, — щурится Сашка, как всегда, зря в корень.

— Да… Не особо. Но, говорит, что сестра у него сюда приехала, и он тоже решил обосноваться…