Чтение онлайн

И точно - "бобик" затих, но стала слышна возня снаружи.

– Юлька, цепляйся быстро!

Фьють!
– и Юлькина попа, сидевшая на Люде всей тяжестью сорока пяти килограммов, исчезла в вышине.

– Хватайся!
– потянулись руки к Люде, она уцепилась за них и неожиданно легко была выдернута из щели меж сиденьем и баулом и водружена на край борта лежащего на боку автомобиля.

Пока она на четвереньках приспосабливалась спуститься с колеса на землю, мужчины уже решали следующую проблему.

– Куда?! Нога! Нога!..

– Так не вытянем! Давай брезент резать!

– Точно! А чем?

– Зубами, блин!

Раздался звук раздираемой ткани и под "раз, два, взяли!" - "ай, убьёте, черти!" массивный завхоз был извлечён наружу.

Люда обошла несчастный "бобик" и стала спускаться по склону вслед за парнями, которые тащили под руки Данилу Петровича. Юлька уже ждала внизу на уступе, наблюдая за эвакуацией широко открытыми глазами.

– Ой, а он может взорваться?

– Да!
– жизнерадостно пошутил Олежка.

– Нет, - серьёзно ответил Лёша.
– Уже не загорится, но на всякий случай...

И тут, третьим актом трагедии "Кувырки с автомобилем", начали появляться местные жители...

Откуда?! Вот откуда, скажите, в глухом лесу на заброшенном перевале, стОит только чему-то случиться, набегает целая толпа помощников?!

– Агоу! Йой! Люди!
– появился дедок, шустро ковыляющий вдоль склона при помощи архаичной модели тросточки - раза в полтора выше хозяина. Образ горца дополняли старорежимный пиджак и шляпа.
– Я вже туткоу, я вже йду!

[Прим.
– Здесь и дальше диалект, проблемный что для украинского, что для русского. Подаётся традиционно - украинским алфавитом: укр. "" - рус. "и", укр. "и" - рус. "ы", укр. "е" - рус. "э", укр. "" - рус. "е" Попросту: "ы"-"и", "е"-"э" меняются местами. Слова все знакомые, которые не знакомые - переведены, которые не переведены - уж извините, персонажи их сами не поняли]

Парни от неожиданности чуть не выронили завхоза, так вытаращились на спешащего к ним старожила. Люда тоже слегка обалдела, с весёлым изумлением наблюдая, как престарелый "горноспасатель", ни разу не запнувшись, преодолевает бездорожье. Дедок уже почти дошёл, когда сверху раздались бодрые мужские голоса:

– О, генде вони!

– Микола, давай сюди!

– Махом, хлопц, махом!

И с края покинутой так неожиданно дороги с треском и топотом посыпался целый десант. Съезжая и подпрыгивая, мужики докатились до "бобика" и оперативно на него полезли.

– Тягни!.. Давай!.. РазОм взяли!

Машина закачалась и в ней что-то звонко хрустнуло.

– Э! Э!..
– вырвалось у завхоза с Лёхой при виде такого варварского отношение к подотчётной технике, но мужики уже и сами заметили отсутствие людей.

– Ади, немА!
– искренне разочаровались они, прекратив доламывать то, что уцелело при аварии. При виде их "горя", потерпевшие даже успели пожалеть, что так быстро выбрались. А пока они растерянно молчали, слово взял приковылявший первым дедок:

– Гоу, гайнал! Генде ми!
– замахал он руками.

– Отек, Чеховичу вже тут!
– обрадовались мужики.
– к дуж, дд Нколо?

– Та жю кмай!
– отмахнулся дед Никола.
– Йддь вж сюдоу!
– Те вняли совету и оставили "бобик" в покое.

Глядя, как четверо мужчин солидной развалочкой спускаются по склону, Люда почувствовала себя Красной Шапочкой. Тёмные рабочие куртки поверх выцветших рубах, тёмные рабочие штаны, заправленные в заляпанные землёй сапоги, тёмные от загара "дублёные" лица с чёрными шевелюрами - типичные дровосеки, разве что топоров на плечах не хватает. Впрочем, зная местные традиции, с таким же успехом можно было предположить в них разбойников-опрышков - и не хватало бы им всё тех же топоров.

Лесорубы подошли и первым делом гуськом прошествовали перед дедом, по очереди пожимая тому руку и желая, как водиться, чтоб он был здоров. Закончив процедуру местного значения, они, видимо для придания большего веса своей "дипломатической миссии", собрались кучкой и приступили к основной части переговоров, сообщив приезжим, что "Славу ссу". Как всегда, эта новость несколько озадачила оказавшихся на её пути горожан. Только Лёша, сразу ответил "Навки слава!", чем вызвал удивлённо-уважительные взгляды остальных. Однако, пароль был назван и местные потянулись на его звук:

– Здоров!..
– первый уважительно пожал Лёше руку.
– Здоров!.. Здоров!.. Здоров!..
– эхом повторили остальные и каждый долго и с чувством - будто старый знакомый - подержал его ладонь.

Оказавшийся следующим Олежка, раскатал было губу на такую же сердечность, но получил лишь обыденное, словно "проходи не задерживайся":

– Слава ссу... Добрдень... бридень... брдень...

Оставив Олежку озадачиваться несправедливостью жизни, мужики обминули девушек, лишь сочувственно буркнув нечто неразборчивое, и сразу перешли к завхозу. Тот посерьёзнел, пройнялся ответственностью, важно надулся. Местные тоже подтянулись. Даже Люда, наблюдая сбоку мужчин, и то почувствовала историчность момента.

И "встреча на Эльбе" началась...

– Сла-а-ава ссу!
– прозвучало с торжественным достоинством, словно чётко приложенная к козырьку рука.
– Слава... Слава... Слава...
– прокатилось следом, и с таким церемонным рукопожатием, что Люда прямо увидела перед глазами: "Командир 2-го Горганського фронту пан-отаман Олекса! З ким маю честь?" Она искоса глянула, как на это отреагирует их славный завхоз, и с гордостью отметила, что тот не подкачал: