Чтение онлайн

Первой мыслью было, что она сама ещё спит. Второй - пощекотать соломкой по носу. Третьей: "Дура! Когда ещё сможешь так поразглядывать!" И она принялась разглядывать.

Лешка спал странно - тихо и с достоинством, будто прикрыл на минуточку глаза. Обычно, в автобусах или электричка, если уж народ отрубался, то представлял собой довольно жалкое зрелище: кто ронял голову, кто губы распускал... А у этого, только глубокое ровное дыхание выдавало, что он всё же не притворяется. Да ещё лицо во сне, из обычно простецкого, стало каким-то суровым от нависших над закрытыми веками бровей. И больше ничего примечательного - лицо как лицо. Всё среднее, всё обычное - такое, что отвернёшься и не вспомнишь. Люда даже специально закрыла глаза, чтобы это проверить. Лицо, как и предполагалось, тут же начало тускнеть, терять чёткость, пока не предстало каким-то расплывчатым образом. Но вместе с тем стало заметно присутствие в этом образе чего-то большего, чем просто обозначение - "водитель Лёха". Теперь там была прошлая ночь, затихающие раскаты грома, ужасающая неизвестность, отчаянье... А ещё - крепкие руки, словно не дававшие её издёрганным нервам рассыпаться окончательно. И голос, который спокойно, с чуть заметной снисходительной смешинкой заговаривал её, заставляя утихать судорожные всхлипы. В темноте, когда Лёшка почти на весу, словно маленькую испуганную девочку протащил её до топчана, он показался таким большим, сильным - даже странно при его-то весьма средней комплекции. Странно, но приятно... И назвал он её как-то по-особенному, не как все - "Рыжая", а нежно так - "Ры-ы-ыжик"...

"Окстись!
– проснулся внутренний голос, немедленно просчитав направление мысли.
– Размечталась тут! У тебя ещё по предыдущему "траур"... даже два. И вообще, чтобы такой парень валялся без дела, в смысле, ничейный, вжиттю не поверю!"

"Да ладно, чего уж там...
– смущённо уступила Люда.
– Я ж не претендую. Просто приятно, что вот не бросил меня, несчастную, пригрел, успокоил. Как друг... да, в конце концов, как любой нормальный мужчина! Вот у нас в группе кто угодно бы так сделал, правда же?"

"Угу..." - многозначительно буркнул внутренний голос. И не то чтобы Люда сомневалась в одногруппниках, но обычно как-то получалось, что она сама оказывалась и морально устойчивей, и трезвей, и предусмотрительней. А уж собственные, иногда случавшиеся душевные проблемы на фоне постоянных Юлькиных катастроф вообще смотрелись мелкими неурядицами, недостойными внимания. Но всё же... Хороший коллектив, как руки, о которых не надо думать. Они есть, они всегда с тобой и - плохо ли, хорошо ли - но всегда можешь на них рассчитывать. И только став инвалидом, понимаешь, ЧТО потерял. Люда вдруг поняла, что последний месяц без своей боевой группы и была таким вот "инвалидом".

Эх, где ты, родная БРД!

...Это было ещё в самом начале первого курса, когда Люду, как самую морально устойчивую, выбрали старостой. Ну, не то чтобы самую... Просто у всех была "группа поддержки", которая активно выгораживала своих и спихивала на чужих, а у неё была Юлька... "Ой, а давайте Люська будет!" - и все с единодушным облегчением выбрали онемевшую от такого "счастья" Затынко.

И вот на первом же собрании решался жизненно важный вопрос, какой парой ставить физкультуру - "нулевой" или последней. "НУЛЕВОЙ!
– гудели одни.
– С утра отбегали, и свободны!" - "ПО-СЛЕД-НЕЙ!
– скандировали другие.
– Мы чё, нанимались вставать в шесть утра!" - "Проснётесь!
– возмущались первые.
– Нефиг по ночам шляться!" - "Вас не спросили!
– вызверивались вторые.
– Когда хотим, тогда и шляемся!" - "Гопота полуночная!.." - "Спортсмены недоделанные!.."

Люда слушала весь этот бардак и отрешённо листала журнал группы, а потом принялась с очень сосредоточенным видом, выводить в нём что-то, зависая то и дело в задумчивости с авторучкой в зубах. Она так увлеклась, что даже не заметила, как в аудитории наступила озадаченная тишина.

– Рыжая, ты чё там так тщательно карябаешь?
– удивился за всех Тимоха.

– Журнал заполняю, - бросила Люда, не отрываясь от своего художества.

– Э! Так ты что, и пары уже проставила?!
– кинулся он посмотреть и, склонясь над нею, забегал глазами по строчкам: - "Факультет...", "курс...", "специализация...", "шифр группы: Бэ-эР-Дэ - один"... Бэ-эР-Дэ? А ЧТО ЭТО?!

– А это то, что вы тут устроили - сокращённо от "БАРДАК", - как ни в чём не бывало, пояснила она.

– К-как это? Ты это записала?! Рыжая, ты чё творишь?!
– забеспокоились уже и другие члены группы.

– Ничего, - спокойно осадила всех Люда.
– Просто властью мне данной Богом и Деканатом на физкультуру вы будете ходить с утра...

– О-о-о!.. Ы-ы-ы!..

– ...и называться будете - "БРД".

С минуту было тихо, после чего рассудительный Назарко "почухав потылыцю" и как-то даже обрадовано изрёк:

– А що, може и прокатыть!..

Физкультура была напрочь забыта, все воодушевились и принялись строить планы, как будут объяснять своё название преподавателям. Варианты были оригинальные - цензурные и не очень - но самое интересное, что ни один из них не понадобился. Группа преспокойно просуществовала до пятого курса, переписываясь из журнала в журнал. И только преподаватель философии один-единственный раз удивился:

– БРДэ? Это "Бурение и разведочное дело"?

– Да! Да!
– с готовностью закивали ему "бэ-эр-дэшники", хитро поглядывая на Люду. И на том всё успокоилось... А секрет странной группы так и канул в архивы универа...

...Вспоминая эту дурацкую историю, Люда даже разулыбалась поневоле. Очнувшись через какое-то время, она с сожалением вздохнула и опять сосредоточилась на Лёшке. "Ну, хорошо! Орлиного шнобеля мы не имеем, будёновских усов не носим... Волосы у тебя цвета "светло-какой-то", стрижка - "что-то на голове точно есть". Хоть какого цвета глаза?.. Нет, не вспомню! Глаза... глаза... Э!" - неожиданно она обнаружила проблеск между веками и поняла, что оттуда за ней тоже наблюдают.

– Эй, а подглядывать неприлично!
– возмутилась Люда, сама поспешно убирая взгляд и с досадой чувствуя, что поневоле краснеет.

– Канешна неприлично, - не стали там отпираться, - зато дёшево и практично. Бррр, дубак-то... Увввых!..
– принялся Лёшка усаживаться поудобнее, растирая для согрева плечи.

Это простое движение в купе с бурчание себе под нос прозвучало так по-утреннему обыденно, что чувство неловкости моментально испарилось. И даже больше, перешло в чувство наглости - а ну-ка, ну-ка, где там твои глазки бесстыжие! Но увидев, как вибрируют мелкой дрожью Лёшкины колени, да и весь он едва сдерживается, чтобы не начать трястись осиновым листом (ещё бы - уснул, нещастик, в одной рубашке!), Люда поняла, что глаза сейчас не главное - товарища надо спасать. Она подтянулась к стене, чтобы усесться, деловито прикинула ширину лежака и сдвинулась на самый край, приглашающе откинув брезент.

– Лезь!
– страшным шёпотом скомандовала она, ощущая приятную гордость за своё "полевое" воспитание.

И вот представьте её удивление, когда этот продрогший насквозь "цуцык", вместо благодарности за бескорыстное приглашение, ещё и заколебался - а стоит ли его принимать! Как будто усмотрел в нём нечто-то неприличное! Во, дурак!.. Люда уже хотела объяснить "товарищу", что он в корне не прав, но тот вдруг отчаянно "эхекнул" и быстренько ввинтился к ней под покрывало, оставив приличия на потом. "Ну да - холод не тётка!" - хмыкнула она про себя и посчитала проблему решённой. Оказалось, рано.