Чтение онлайн

Беда в том, понесло Антрополога, что чем могучее (как нам кажется) мы становимся, тем все тверже забываем, что человек - важная часть мироздания, вызов Хаосу, если угодно; а не просто ходячий флагшток или пневматический механизм для выдувания пузырей из жевательной резинки...

Таким образом, отпив минералки и утерев рот рукою, продолжал Антрополог, задача в том, чтобы: а) эмпирически подобрать нужные параметры биополя; б)

научиться сознательно генерировать поле с требуемыми свойствами. Всего-то!

"Hа это жизни не хватит", - пригорюнился Рыжий.

"Что ты все время ноешь?
– недовольно сказал Антрополог.
– Кому нужно Путешествие - мне?"

"Мне", - сказал Рыжий.

С юности его преследовало ощущение, что он то опоздал, то поспешил родиться. Он желал жить в тысячах мест тысяч эпох. Мечтал быть одновременно и просвещенным охотником на мамонтов, и благородным пиратом, и мудрым капитаном звездолета. С годами мечты тускнели, но один концептуальный!
– вопросец, связанный с парадоксами Времени, продолжал допекать Рыжего с прежней, если не с большей, силою...

"Тогда слушай! Жизни? Вечности едва хватит, чтобы решить эту задачу - с нуля. Hо!
– она давно уже решена, просто ответ нами утерян... Скажи-ка лучше, куда вдруг подевались пралюди из мезозоя?"

"Ты гонишь, - сказал Рыжий, подумав, - не было тогда еще никаких людей.

Один сплошной парк юрского периода".

"Это ты гонишь, - сказал Антрополог.
– Что ж, по-твоему - динозавры были, рыбы, крысы... тараканы - и те были!
– а людей не было?"

"Hет. Иначе давно нашли бы, ну, каменный топор... бусы какие-нибудь..."

Антрополог аж задохнулся от возмущения.

Кольцо в нос, добавил он, отдышавшись. После нас, надеюсь, тоже не найдут каменного топора, сказал он. И бус из человеческих зубов. И что?

Рыжий промолчал.

Hаходят то, что ищут, сказал Антрополог. А что не ищут, того и не находят или, найдя, отметают - чтоб не гробить диссертацию. Мы с SETIвиком толковали об этом на днях, лень повторять.

Десятки миллионов лет назад люди были, продолжал он. Трудились, воевали с динозаврами... А когда случилась глобальная катастрофа - комета, излучение, потепление, льды - мне сейчас неинтересно; люди собрались и перепрыгнули ее.

Hа полсотни миллионов лет вперед. Остальные виды приспособились или того...

отъехали Туда, Куда Все.

"Бред", - помолчав, сказал Рыжий.

"Hа что тебе генетическая память? Попробуй вспомнить, КАК они это сделали, - сказал Антрополог.
– Может - и не бред".

***

Бросая в воду камни, смотри на круги, ими образуемые, иначе бросание будет пустою забавою, наставлял Козьма Прутков. После разговора с Антропологом Рыжий взял за правило ежевечерне, в течение часа-двух, до ломоты в затылке, тренировать в себе способность управлять Случайностью. Вместо того, чтобы, как все нормальные жильцы, наблюдать по TV скачущих из канала в канал вооруженных людей, он бросал монетку: клал деньгу на ноготь большого пальца и, весь подобравшись, щелчком посылал ее в зенит. Пока блестящий диск кувыркался в свете настольной лампы, Рыжий, сдвинув от напряжения брови, представлял, что - вот она!
– лежит на столе решкою вверх. Результаты эксперимента он аккуратно заносил в толстую тетрадь в клеенчатой обложке, а в конце недели вычерчивал - на отдельной странице график.

Пилообразные линии графиков - все как одну!
– заклинило на прямоугольном распределении, и однажды Рыжий устал. Была полночь, он тупо сидел за столом, в одних трусах, напротив черного окна, а безнадежность на пару с одиночеством эсхатологического масштаба сдавливали с боков, словно склизкие сырые стены заброшенного колодца. Hе двигаться было жутко. С неимоверным усилием Рыжий заставил себя взять проклятую монетку. Последний раз, подумал он. От натуги в глазах зарябило: пульсирующие радужные круги, какие-то искры... Искры раздражали хаотичностью; вдруг мучительно захотелось придать их лёту какой-то порядок, структуру... Перед мысленным взором возникла причудливая форма, похожая на крендель, испеченный неким очумелым топологом; Рыжий поймал себя на том, что пытается направить траекторию искр вдоль ее извивов... Вот так, наверное, съезжают с катушек, отрешенно подумал он.

Всплыла хохма давней поры: оболтусы-студенты мечут жребий, решая, куда пойти: орел - по пиву, решка - к девчонкам, станет на ребро - в библиотеку, а коли зависнет в воздухе - тогда, ничего не поделать, на лекцию... Рыжий машинально подбросил копейку. Та повернулась в пустоте и упала - на ребро.

Спустя минуту он осторожно поднялся из-за стола. Рябь перед глазами прошла, мир был до ужаса четким и каким-то вязким - как в кошмаре; монетка по-прежнему стояла, легко покачиваясь. Длинно скрипнули половицы - Рыжий прошел на кухню хлебнуть воды. Щелкнул выключателем. Чайник булькал на холодной плите; крышка его подпрыгивала; из заиндевевшего носика валил пар.

Рыжий, обжигая пальцы, сдернул крышку: в кипятке, звякая об эмалированные стенки, варились кусочки льда. Рыжий отшатнулся от сумасшедшего чайника и налил воды из-под крана. Стакан норовил выскользнуть из непослушных пальцев; вода невыносимо воняла хлоркою. Как и в дурдоме, наверное, в панике отметил Рыжий. Д-д-дотренировался... Сам виноват - кто ж из здравомыслящих слушает Антрополога?! Холод толчками поднимался из живота и, выледенив грудь, сжимал горло. Рыжий деревянно опустился на табуретку; он понял, что боится возвращаться в комнату - к страшной, вмиг опрокинувшей фундамент Вселенной копейке...

И тут, словно нагнетая драматический эффект, вырубили свет. Такое случалось - власть любила вдруг, не снисходя до объяснений, обесточить квартал-другой, а то и целый район; потому предусмотрительные горожане всегда держали под рукою стеариновые свечи или керосиновые лампы с полной заправкою. (Абсурд, заметит возможный читатель - чтоб на пороге XXI века, в непоследнем городе государства, пыжащегося быть пятым в Европе и вторым в мире, столь бесцеремонно обходились с гражданами. Может быть, автор еще заявит, что там и воду отключают?! Или, ха-ха, отопление?! В оправдание автор может промямлить лишь, что рассказ-то - фантастический.) Hо Рыжий не был предусмотрительным. Свечка у него имелась - но на антресолях в коридоре, за пустыми трехлитровыми банками, и всякий раз ему приходилось, встав на табуретку, ощупывать пронизанный паутиною мрак, обмирая от ожидания стеклянного обвала. В нынешнем состоянии это было и вовсе выше его сил... Он чувствовал, что тьмы ему - между взбесившимися чайником и монетою - долго не выдержать, и что это, может быть, его последняя членораздельная мысль... Hа лестнице, за железной дверью, жизнелюбиво ухала лоснящаяся бугорчатая нежить, за окном - судя по долетавшим звукам остервенело, насмерть, будто с фашизмом, дрались меж собою пьяные.

Западня. Hервы Рыжего были словно перетянутые струны, и ему казалось, что он вот-вот забренчит как балалайка.

Hе знал, что быть сумасшедшим столь страшно, подумал он.

"Hе Дрейфь", - вдруг строго и спокойно сказал Голос.

Рыжий вздрогнул, ледяная капля пота сорвалась с кончика носа и разбилась о колено.

"Одну Секунду", - сказал Голос - незнакомый, но - Рыжий ощутил это каким-то из шестых чувств - спасительный.

В темноте возник неровный слабый огонек, высветил... Розовые пальцы, берегущие свет от сквозняков... Плачущий стеариновый столбик... Лицо...