Ржава правая

Сергей Тимофеевич ГРИГОРЬЕВ

РЖАВА ПРАВАЯ

(История одного изобретения)

Рассказ

________________________________________________________________

ОГЛАВЛЕНИЕ:

I II III IV V

________________________________________________________________

I

Стоит мне вспомнить работы на Ржаве Правой, как я сейчас же и прежде всего вижу Дылду и Головастика.

Вижу сожженную генералом Шкуро станцию, на путях наши теплушки, четыре горбатых пролетных строения моста и высокие курчавые берега речки Ржавы с осыпями золотистого песка.

На работах моста ударил колокол смены. Если у аппарата дежурил Дылда, он непременно, хоть на минутку, вылезет из теплушки в порыжелой и прожженной фуражке начальника станции с тремя галунами по околышу и с тульей из огненно-красного когда-то сукна. Заложив руки за спину, Дылда важно проходит по платформе, исковерканной фугасными снарядами, и начальственно поглядывает по сторонам. Встретишься с Дылдой в эту минуту, он поддернет штаны, приложит руку к козырьку и басом спросит:

– Ну, служба пути и зданий, как дела? Когда ж наконец вы поднимете ферму? Пора, давно пора, а то опять из штаба будет нагоняй депешей.

Дылда говорит со мной строго. Дылде двенадцать лет.

– Ферму, - отвечаю, - поднимем в свое время. Работы идут хорошо...

Навстречу нам уже бежит Головастик. Он сует под крышу теплушки два длинных бамбуковых удилища, подбегает к Дылде и еще издали, запаленно дыша, кричит:

– Сымай!

Дылда неохотно снимает с головы фуражку и отдает ее Головастику.

– Опять насовал всякой дряни!
– сердится Головастик на Дылду, выкидывая из глубины фуражки набитую туда мятую бумагу; дело в том, что Дылде фуражка чересчур велика, а Головастику, наоборот, мала.

Отдав фуражку, Дылда сразу теряет всю важность и спрашивает:

– Клевало?

– Довольно прилично, на уху натаскал, только все мелочь. Какой у меня язь ушел, фунтов пяти! Лопни глазыньки, не вру. К вечеру тоже клев будет...

Головастик напяливает фуражку, охорашивается, надувается индюком и спрашивает:

– Ну как, товарищ технорук, работы? Скоро ли откроем движение? Давно пора!

Головастик говорит еще строже Дылды. Ему минуло тринадцать лет.

В теплушке четко застрекотал морз. Все трое мы знаем на слух вызов:

"Ржв... ржв... ржв..."

Это зовут Ржаву Правую. Мы с Головастиком поспешно лезем в теплушку. Головастик хватается за ключ, отвечает:

– Я - Ржава Правая.

Аппарат у нас пишущий, но ленты давно нет: надо принимать на слух, как с клопфера, что мне тогда было внове. Поэтому Головастик читает мне вслух стрекотню телеграфа и повторяет, выбивая, мои ответы.

– Здесь Николаев порт. Позовите аппарату технорука, - говорят нам.

– Здесь технорук Астахов. Кто аппарата?
– отвечаю я.

– Аппарата политрук Старчинов. Здравствуй, Астахов!

– Здравствуй.

– Дело, брат, плохо. Нашел всего четыре пресса, они негодны: с поршней сняты уплотнительные воротники.

Я свистнул. Головастик выбивает, повторяя вслух:

– Технорук свистнул.

Аппарат трещит:

– Свисти не свисти, дело - дрянь. Приказ: поставить ферму на место двадцатому. В каком положении работы?

– Ферма уровне подпятных камней. Надо еще сто - сто тридцать сантиметров. А дальше - тпру...

– Повторить, что дальше.

– Дальше технорук говорит "тпру", - повторяет Головастик.

– В чем же дело, Астахов?

– В прессах, как ты их называешь, то есть в гидравлических домкратах... Да и "бароны" перестали выходить на работу.

– У них есть основания. А как Хрящ?

– Хрящ ничего, ворчит.

– "Крючков-то ему достал?
– спрашивает технорук Астахов", выстукивает, подмигивая мне, Головастик, так как я и не думаю спрашивать о крючках.

– Астахов, брось пустяки, - отвечает Старчинов.

Я не успеваю ответить, а уже Головастик выстукивает:

– Тебе-то пустяки, а нам важно.

– Кто передает? Головастик? Я тебе дам крючки! Перестань охалить. Я тебе такую дам взбучку, - быстро трещит аппарат.

– Руки коротки, - дерзко отвечает Головастик на угрозу Старчинова.

И в самом деле, руки коротки: Старчинов говорит чуть не за триста километров. Минуту аппарат, как бы захлебнувшись от злости, молчит. И опять Головастик под трескотню аппарата добросовестно повторяет:

– У аппарата Старчинов. У аппарата технорук Астахов...

Вдруг Головастик смолк и оставил ключ, хотя аппарат повторяет, я слышу, несколько раз подряд одно и то же.

Наконец я сам разбираю:

– Дай ему по загривку! Дай ему по затылку!

Очевидно, там, у Старчинова, передает тоже какой-нибудь Головастик и пришел в восхищение от предстоящей драки по телеграфу.

Головастик пригибается к столу в ожидании моего удара. Даю ему крепкий подзатыльник. Головастик преувеличенно клюет носом в стол, поправляет на голове красную фуражку и, выстукивая, говорит вслух:

– Получил. Сдача за мной.

– Довольно озоровать. К делу. Здесь технорук Астахов. Поезжай, Старчинов, Луганск.

– Ладно. Продукты будут. До свиданья, Астахов.

– До свиданья, Старчинов.

– Здесь Николаев порт. Разговор окончен. Линия свободна.

– Здесь Ржава Правая. Разговор окончен. Линия свободна.

Уверенный теперь, что Старчинов никак не может услыхать, Головастик, оставив ключ, бурчит по адресу Старчинова:

– Еще политрук называется, а по загривку! Чуть шапку с башки не сшиб.