Чтение онлайн

– Нам пока рано думать о детях. Надо хотя бы дождаться, когда Алина закончит университет, - сообщил я о наших планах, правда, несогласованных с невестой.

– Вот это правильно, - поддержала меня Светлана Григорьевна.

Алина не стала с нами спорить, и я посчитал, что она согласна. Дети не вписывались в брак по расчету, заключаемому всего на несколько месяцев. Предполагалось, что как только я стану невозвращенцем, Алина тут же подаст на развод.

– А где вы будете жить? – второй вопрос задал Борис Аркадьевич. Он уже выпил один бокал и слегка оттаял.

– В ближайшее время я решу вопрос с квартирой, - я нуждался в алкоголе ничуть не меньше будущего тестя, поэтому тоже выпил, не дожидаясь закуски.

Квартиру я задумал отжать еще летом, а сейчас у меня как раз подходил полугодовой срок проживания, по истечении которого можно будет прописаться на жилплощади невзирая на согласие квартиросъемщика. А затем выписать из нее всех, кто в ней не проживает. Так что следующий год у меня начнется с судебной тяжбы, если, конечно, не удастся порешать все через жилконтору. В любом случае, менять планы по захвату недвижимости я не собирался, мне было нужно компенсировать Алине свой побег. Квартира на мужа - вроде бы равнозначный обмен в советских реалиях. Я предпочитал думать именно так, отбросив моральную сторону вопроса и сосредоточившись на материальной.

– Тебе ведомственную квартиру что ли обещали? – удивился Митрошин щедрости МВД.

– Нет, квартира из городского фонда. Эта та, в которой я сейчас живу.

– Не понял, - потребовал разъяснений будущий тесть.

– Бывшие квартиросъемщики переехали в другой регион, - начал объяснять я и сбился. Все-таки заместителю прокурора не о всем можно рассказывать.
– Борис Аркадьевич, квартира будет. Не сомневайтесь.

– А что за квартира? – ожидаемо заинтересовалась мама невесты, спасая меня от допроса.

Алина принялась обстоятельно ей рассказывать о двух комнатах и обстановке. Так что ужин принесли еще не скоро.

– Но вот видите, с квартирой вопрос еще не решен, Алина не беременна. Зачем тогда спешите со свадьбой? – попыталась добраться до истины Светлана Григорьевна, когда мы все-таки сели за стол. – Альберт, я тебе, наверно, мало тефтелей положила, может добавить?

– Спасибо, достаточно, - воспользовался я предоставленной паузой для формулирования правильного ответа. – Мы любим друг друга, вот и спешим, - типа нет никаких скрытых причин, все наши устремления прозрачны.

Родители понимающе хмыкнули. Алина засияла застенчивой улыбкой, я вновь выпил, чтобы заглушить давящее на грудь новое для меня чувство вины.

– Летом устраивать свадьбу намного удобнее, чем зимой, - вздохнула будущая теща. – И до лета у вас бы было больше времени для того, чтобы узнать друг друга получше, убедиться в своих чувствах. Вы ведь всего несколько месяцев знакомы. Не рано ли собрались свадьбу играть? – она все не могла смириться с нашим спонтанным решением. – Вдруг поженитесь, а потом выяснится, что поторопились?

– Мама, свадьба будет двадцать восьмого января. Нам дали больше месяца на обдумывание! Этого вполне хватит, чтобы понять нужна нам свадьба или нет. И если мы передумаем, то просто ее отменим, - Алина повторила мой довод, который я озвучил в ЗАГСе, но зря она это сделала. Родители замерли с поднесенными ко ртам вилками.

– Просто отменим?!
– первой отмерла будущая теща. – То есть мы договоримся с рестораном, закупим продукты, сошьем тебе свадебное платье, потратим уйму денег, а потом просто всё отменим?! – вилка с нанизанной на нее тефтелькой полетела обратно в тарелку.

– Еще приглашенным гостям придется объяснять почему свадьбу отменили. Слухи нехорошие пойдут, - добавил накала будущий тесть, тут же налил себе коньяк, который в одного и выдул.

– Мы не собираемся отменять свадьбу, - принялся я разряжать накалившуюся обстановку, а то Алина мало того, что растерялась, так еще начала смотреть на меня, как на обманщика, заманившего ее в ловушку.

А нет, показалось.

– Мама, папа, мы не будем ничего отменять! – бросилась моя невеста на защиту нашего брака. – Мы любим друг друга и хотим жить вместе!

– Я так и знала! У вас что-то уже было! – странно среагировала на слова дочери мать.

– Вместе жить вы будете только после свадьбы!
– подытожил отец невесты.

С ним никто не стал спорить. Условие всех устроило.

– Свадьбу я оплачу, - предложил я, когда женщины ушли на кухню мыть посуду и обсуждать предстоящие хлопоты, а мы с Митрошиным остались в гостиной вдвоем.

– Пятьдесят на пятьдесят, - отрезал будущих тесть, более не желая спорить о деньгах.

Пришлось соглашаться. Долг мой перед семьей Митрошиных неумолимо возрастал. Именно поэтому я и не горел желанием идти к ним на ужин, хотя Светлана Григорьевна и приглашала заходить вечерами. Вот только равноценно расплатиться за хорошее к себе отношение я не смогу.

Поэтому сейчас я иду в Отдел. Да и не опасно это уже. Все поутихло после недавно отгремевших разборок, которые закатил следствию начальник милиции Мохов. Заявился к нам на вечернюю оперативку и принялся крыть всех матом. Все стояли по стойке смирно, кто багровея, кто бледнея, и молча внимали.

– Что еще за бабий бунт тут устроили?! – вышагивал он вдоль нашего разнополого неровного строя. – Кто позволил?! Юбки им укорачивать, понимаешь, не дают! Нашли повод для жалоб! Я вам так пожалуюсь! Вообще без юбок ходить будете! – тут он понял, что в пылу гнева сморозил, прочистил горло и выдал совсем уж запредельное. – Колени сомкнуть, титьки подобрать и идти дела расследовать! По рабочим местам, я сказал! – выставив всех, невзирая на гендер, из кабинета начальника следствия, полковник заперся в нем с майором Курбановым. Тому была прописана индивидуальная порка.

Капитолина, чей стол примыкал к начальственной двери, хоть все и слышала, но никому ничего рассказала. Коллективу приходилось гадать за закрытыми дверями своих кабинетов, а если встречались в курилке, то общались исключительно шепотом. Никто не желал становиться тем, на ком сорвет злость выпоротый Курбанов.

В этот раз мне опять повезло прошмыгнуть в свой кабинет незаметно. Чтобы не спугнуть удачу, я заперся изнутри и стал ждать звонка.

Раздался он только через полтора часа, когда я уже начал засыпать, развалившись для большего удобства в кресле.