Чтение онлайн

Невыносимая… Что за человек?

Выходит из палаты. Оглядывается. Я стою за колонной и она меня не видит. Направляется к выходу. Не упустит шанс сбежать. Так и знал. Вызывает лифт. Подкрадываюсь сзади.

— Далеко собралась без меня? — шепотом на ушко.

— Так тебя не было… — невозмутимо.

— Ходил за выпиской и рецептом…

Фыркает.

Молча едем в лифте. Молча садится в мою машину. Без сопротивлений. Подозрительно, даже.

— Адрес говори…

— На Терешковой. Там, дальше покажу…

Ни слова не проронила. Я что-нибудь сказал бы, да нечего…

— Ты если, голодный, заедем в магазин, у меня голяк. И готовить сам будешь… — на подъезде в район.

— Хорошо, пошли… — припарковавшись около маркета.

— Неее… один сходи, ненавижу магазины…

Аааа… Вон оно что! Но не прокатит.

— Хорошо, схожу один…

Выхожу из машины и блокирую двери.

Вздрагивает. И тут же начинает злиться.

— Эй! — возмущаясь, размахивает руками.

— Я быстро…

Насупившись, складывает руки на груди.

Как и обещал, быстро возвращаюсь, забежав в аптеку.

— Ну, что поедем?

— Поехали. Улица Театральная, дом двенадцать…

— Чего? Так это в соседнем районе… Ну ты даешь…

Опять молчит. И остаток пути, и когда в лифте поднимались, и в квартире.

— Вон кухня… — показывает рукой.

Прохожу, разбираю пакеты. Тут и, правда, голяк.

И, вообще, такое ощущение, что в этой квартире никто не живет.

Стерильно.

Никаких лишних вещей, все столы пустые, совершенно. Ни одной рамки с фото или картины. Ни одного живого цветка. Да, даже искусственного. На окнах только римские шторы, тюля нет. Обои серые.

Неуютненько.

Тоскливо.

Прохожу в комнату. Та же песня. Темные серые обои. Еще и сторона не солнечная.

Как в такой квартире и не заболеешь?

Уснула. На диване. Прям в одежде. Это я, наверно, ее утомил. Ищу плед какой-нибудь. В шкафах минимум одежды. И все аккуратно сложено.

Пледа нет, зато одеяло нашел. Тоже серое. Да что же это такое?

Совсем не девичья квартира.

Вот сколько Сандре? Двадцать два? Двадцать три? Не больше двадцати пяти.

А такое впечатление, что квартира старого холостяка. Не хватает только бутылок из-под пива, пустых.

Обстановка депрессивная. Проблемы с сердцем. Кидается на всех. Даже на мать. Неудивительно…

Ладно. Надо приготовить чего-нибудь.

После больницы, ей все равно, ничего такого нельзя. Сварю супчик легкий. И салат.

— Ты еще здесь? — опять недовольная.

Пока кашеварил на кухне, прошло около часа.

— Голодная? Я суп сварил с фрикадельками.

— Суп? — морщась.

— Да, тебе все равно ничего тяжелого нельзя…

Интересно, ее когда-нибудь можно увидеть веселой, или хотя бы довольной?

— Что у тебя с матерью? — как бы невзначай, пока обедаем.

— Ничего… — отрешенно.

— Нифига себе, ничего… Чего, так рявкаешь, на нее.

— Да, я не хотела… — швыряет ложку в суп. Все расплескалось. Встает за салфеткой. — Она сама выводит… гипер заботой своей…

— Так она тебя любит, поэтому хочет, чтобы у тебя хорошо все было. Поэтому проявляет заботу…

— Любить — любит, а заботу проявляет, чтобы загладить свою вину…

— Чего?

— Она бросила нас. Это их личные терки с отцом. Но она бросила… — рявкает.

— А сейчас все нормально же? На это, наверно, были причины…

— Да! На это были причины! — переходит на крик. — В четырнадцать я осталась одна с отцом-тираном и младшей сестрой на руках. Тогда, мне нужна была ее забота. Сейчас — нет.

Резко успокаивается. Я уж думал, как буду гасить вулкан, который разбудил. А он сам погас. Удивительно.

— Ладно, извини…

— Да чего уж там… Вот как? Как, хочется все рассказать, тебе? Как ты это делаешь?

— Профессиональное… — пожимаю плечами. — Давай доедай, пойдем уколы делать…

Поев, я помыл посуду, чтоб не утруждалась.

В комнате разложив все, набираю в шприц лекарство.

— Давай, поворачивайся филейной частью…

— Ага, бегу и спотыкаюсь… — закатывает рукав. — В руку делай…

— Ты что? Это витамины. Болючий укол. Руку не жалко?

— Укол внутримышечный? Вот мышца, в чем проблема?

Ненормальная. Можно и в руку, в принципе. Только это, капец, как больно. На себе испытал.

Колю в руку. Вообще, никаких эмоций. Капец. Она бесчувственная что ли? Иногда смотришь на нее, и складывается впечатление, что да.

— Терпимо… — зажимает ваткой место укола.

— Ладно, отдыхай, ничего не делай. Мне пора. Завтра приду.

Идет следом за мной, провожает.

— Я хотела ска… — запинается об ботинок.

Падает прямо мне в руки. Держу, не отпускаю.

Замираем, глядя друг другу в глаза. Наши лица в милиметрах друг от друга. Ее карие глаза прожигают насквозь. Очень неловкая ситуация. И она затягивается.

В фильмах эта ситуация предшествовала бы поцелую.

Поцеловать? Или подождать, когда сама поцелует? А я вообще хочу?

Мои мысли прерывает звонок телефона. Резко приходим в себя.

Берет трубку.

— Да… я дома, все нормально… Нет… Не скажу… Я позвоню. Пока. — кладет трубку. — Этот адрес знаешь только ты, проболтаешься кому-нибудь — убью, понял?