С нами бот
Шрифт:
А за окнами уже вечереет. Я сижу на краю койки, выпрямив позвоночник, потому что лежать больно. К Олжасу Умеровичу, наверное, идти поздновато, а в реанимацию меня, конечно же, не пустят. Прогуляюсь хотя бы по коридору. До лифта и обратно.
Встаю. Выправка у меня гвардейская. Как у Эдит Назаровны. Все верно: сломанные ребра – залог правильной осанки. Впрочем, когда делали рентген, сказали, что переломов не видать. Должно быть, трещины.
Будем считать, отделался легким испугом. Ушибы не в счет.
Осторожно выбираюсь из палаты, достигаю холла, после чего невольно издаю опрометчивый смешок, тут же срывающийся в утробный болезненный стон.
Посреди помещения стоит все тот же письменный стол, а за ним, вы не поверите, сидит мент с пистолетом. При виде меня служивый встает и перекрывает мне дорогу.
– Пожалуйста, вернитесь в палату.
– Это вы здесь из-за меня?!
Выясняется, что да. Пока не отброшена версия криминальной разборки, мою персону будут беречь, как зеницу ока.
Нет, но предполагал ли я когда-нибудь достичь высокого статуса Александра-Николая-Эдуарда?
Плохо. Оказывается, напрочь отвык говорить с людьми сам. Хотя, если честно, я и раньше не шибко это умел. Часов до семи прикидывал, как избежать набега неистовой Артамоновны. Сейчас бы он был совсем некстати.
Наконец придумал и рискнул на пару минут оживить автопилот. В режиме сотика. Позвонил, сказал, что Труадий Петрович попал в больницу и мне придется побыть с ним здесь до утра. Дипломат. Талейран.
Разумеется, посыпались вопросы, но я прикинулся, будто связь плохая, и отключился.
Кому ж это мы, интересно, перешли дорогу? Да всем! По сути дела, затеяли новый передел собственности. Многим ли это, скажите, понравится? Странно только, что покушение какое-то непрофессиональное. Обычно стреляют, взрывают. Хотя, с другой стороны, профессионализм-то как раз налицо, поскольку ничего не докажешь. Какое такое покушение? Угнал наркоман машину, не справился с управлением… Опять же таранила нас слегка переделанная «десятка». Вот если бы джип с лебедкой…
Я бы на месте следователя перепихнул это дело гаишникам.
Чисто ГИБДДически.
Кстати, следователь, посетивший меня утром, так в итоге и поступил, потому что вскоре охрану сняли.
Обретя свободу (она же осознанная необходимость), я впереступочку одолел два лестничных пролета до нейрохирургии, но, как и следовало ожидать, меня там ни к кому не пустили. Труадий после укола спал, а Лёша с Толиком и вовсе были в реанимации.
Тогда – к Олжасу.
Чтобы лишний раз не беспокоить ребра колыханием по ступеням, спустился лифтом в приемный покой, располагавшийся на одном уровне с асфальтом, и оттуда двинулся ко второй хирургии.
Сразу же бросилось в глаза отсутствие среди многочисленных табличек той, что была мне нужна. Кряхтя, взошел на второй этаж. На двери знакомого кабинетика также ничего не висело, а сама дверь оказалась заперта. На косяке вровень с замком сохранился приклеенный обрывок бумажки.
Что за притча?
– Простите, пожалуйста… – попытался я остановить шедшую вперевалку по коридору матрону в белом халате. – Не подскажете…
Она поставила на пол пластиковое ведро и оперлась на швабру.
– Понимаете… – сказал я. – Тут был кабинет. Видимо, куда-то они переехали…
– Какой кабинет?
– Вот этот. «Ауто-семьсот». Может быть, вы знаете, куда…
– А я тут недавно, – ответила она на все вопросы сразу и, подхватив ведро, поковыляла дальше.
Я ошалело посмотрел ей вслед.
Искать администрацию корпуса, выяснять, куда пропала фирма, у меня бы не хватило здоровья. Пошел назад, одолеваемый странным ощущением. В природе чего-то не хватало. Аллея. Акации. Корпус. Вроде все на месте. Потом осенило: перед глазами не возникают направляющие стрелки.
Иди, куда хочешь.
Выхода нет. Я не могу без автопилота. Все жаждут роскоши человеческого общения, а расплачиваться за нее мне одному. Вести разговор от начала до конца, не имея возможности в любой миг выпасть из него и заняться чем-то более интересным… Мне уже зябко такое представить.
Подсел, как на иглу. Суток не прошло – и уже ломка.
Поднялся к себе на этаж, заперся в умывалке. Раскрыл слегка помятый футляр и принялся за экипировку. Аккумулятор я догадался подзарядить еще вчера. Снарядившись, подключился, врубил полное тестирование. Длилось оно минут пять, потом выскочило ОК. Очень вовремя – в дверь уже заколотили. И не потому что кому-то приспичило средь бела дня почистить зубы – нет, это искали меня.
Я позарез был нужен Артамоновне, Герде Труадиевне, двум сослуживцам, одной сослуживице и трем незнакомым молодым людям с угрюмыми каторжными лбами (не от них ли меня доблестно оберегал вчерашний мент с пистолетом?), причем у каждой делегации ко мне имелся разговор, исключающий присутствие посторонних.
Оба моих соседа по палате быстренько все поняли и смылись погулять. Пока Артамоновна вежливо препиралась с Труадиевной относительно права первой беседы, три незнакомца решили подождать своей очереди в коридоре. Как и сослуживцы с сослуживицей.
Думаете, господа, вы меня застали врасплох?
Отнюдь, нет.
Динамик – в порядке, линзы – в порядке, аккумулятор – заправлен, коробочка – на поясе.
Вооружен и очень опасен.
Броня крепка…
Ах, если бы еще можно было отключиться и от боли в ребрах!
Выписали меня в тот же день. Врачи не возражали. Да хоть бы и возражали! Герда Труадиевна передала мне пожелание папы, чтобы в его отсутствие делами рулил именно я. Молодой империалистический хищник.