Чтение онлайн

Завалились мы в подвал, гуртом перетаскали припасы в нужное место. Ну вот, на эту ночь мы обеспечены, а там что-то решится. Не будем же мы здесь сидеть до прихода наших. Двигаться надо, воевать, а не по углам шариться.

Пока ждали Быкова с Гавриловым, решили познакомиться. А то сидим тут как на вокзале. Вот и получилось, что из присутствовавших я не знал всего двоих: блондинистого пехотного лейтенанта Сырцева Сашу, который попал в плен под Конотопом, почти в том же месте, где я так удачно мост рванул, и бледного от недоедания старлея-связиста Семена Архипенко, для которого наш лагерь был уже вторым сборным пунктом за три недели. Это он за мной на вышку лазил и к коменданту ходил. Посидели, пообщались. А так как меня знали только в лицо, то я сказал, что просто старлей из штаба, принеси-подай. Не надо мне дешевой популярности. Петя — и всё тут. Мне смешно было смотреть на Махно. Он, спрятав руки с наколками подальше, представился слесарем из Запорожья, которого захватили сдуру вместе с тестем. Главное, ничего не соврал. Просто не всю правду сказал. Впрочем, как и я.

А потом кто-то от большого ума завел базар о жратве. Ну знаете, чем мама в детстве кормила, да что жена наварганила. Самое последнее дело в голод — это я еще по лагерю помню. Тому, в другом времени. От такого разговора толку вообще нет, раздраконишь человека, а он потом психовать начинает. Хорошо, майор вовремя пресек смуту, и разогнал любителей мамкиных пирожков по углам приводить себя в порядок. Даже в наших бедственных условиях можно придумать, чем занять подчиненных, чтобы им вообще никакие мысли в голову не лезли.

Зато разведчик с пушкарем порадовали выше крыши! Трехлитровка соленых помидор, литр маринованных грибов и почти полная поллитровая банка какого-то не то варенья, не то джема. Разве в полумраке подвала такие подробности разберешь?

Первым высказал предположение Архипенко: — Малина!

— Нет, клубника — возразил Махно. — Или вишня?

И тут вожделенная банка у всех на глазах каким-то образом выскользнула из руки державшего ее Гаврилова и, как мне показалось, медленно устремилась к полу. Старшина не мог ее поймать, так как в другой руке держал помидоры. Зато Быков показал чудеса ловкости, успев поставить на пол огурцы и поймав варенье в последнее мгновение. Ладно, после последнего мгновения, стекло довольно громко треснуло, но посуда уцелела, не развалилась.

Вскоре все активно заработали найденными ложками. Варенье мигом кончилось.

— Даже и не понял, что это было, — вздохнул Махно.

— Значится так, — я встал, прошелся по подвалу. Эти похоронные настроения надо было менять. Иначе еда станет нашей главной темой. — Воевать будем, дорогие соратники?

Народ вразнобой ответил:

— Будем! — главное, все сказали, не промолчал никто.

— Но как? — Махно хрустнул пальцами. — Патронов мало, еды вообще нет.

— Связь нужна, — буркнул майор. — Без связи с подпольем нас мигом повяжут.

— Енот этим занимается, — я ходил, размышлял над ситуацией. — Нам нужно организоваться. И дать первый бой.

— Петр, ты нас вытащил из лагеря, — Иван Федорович посмотрел банку на просвет — в ней уже ничего не было, даже следов сладости и тут она прямо у него в руке дотрескалась до края и развалилась. — Тебе и карты в руки, — добавил он, отряхивая осколки с гимнастерки.

— Тогда действуем так. Отряд наш назовем… ну допустим, Победа. Возражения есть?

Против никто не высказался.

— Назначаю себя начальником отряда. Иван Федорович будем моим заместителем по военной части.

— Майор в подчинении старлея? — хмыкнул Махно.

— Помолчи, а? Слесарь… — майор нахмурился. — Или мы не видели твоих наколок?

В подвале воцарилось тяжелое молчание.

— Я продолжаю. Андрей, ты будешь у нас отвечать за разведку. Согласен? — я повернулся к Быкову. — Кроме тебя некому.

— Пока одноглазая разведка…, — вздохнул лейтенант, трогая повязку. Как бы у него там не загноилось… А сменить пока нечем, индпакетов у немцев с собой не оказалось.

— Енот отвечает за связь с подпольем, а вас, — я посмотрел на остальных присутствующих, — тоже определим. Официальный приказ писать не буду, да и не на чем. Лучше расскажу вам анекдот.

Народ оживился.

— Приезжает генерал из инспекторской поездки. Вызывает секретаршу:

— Вера Ивановна. Надо составить приказ о воинской дисциплине. Готовы?

— Готова! — а секретарша старая, сто лет уже в этой приемной сидит.

— Мудаки и пид. сы…

Секретарша печатает:

— Товарищи командиры!

— Ни одна бл. дь ниху. я не делает!

Вера Ивановна стучит: «В войсках упала воинская дисциплина».

— Долбо. бы лежат и чешут яйца…

— Командиры устранились от выполнения служебных обязанностей…

Концовку рассказать не удалось — не избалованные шутками соратники просто повалились от хохота на пол. Эх, Масюк. Где ты сейчас, юморист и любитель анекдотов? Не успел я додумать, про адъютанта, как у лаза зашуршало и мы увидели Енота.

Неловко как-то вышло. Постом охраны у единственного входа не озаботились. Заходите, гости дорогие. Командир, тудыть его, партизанского отряда. Ну ладно, еще три минуты назад про это должен был думать майор. Да уж, расслабились.

Что там представитель подпольных властей принес? Что живой вернулся — уже хорошо. А про остальное — посмотрим сейчас, сам расскажет. Но вместо новостей из-за спины Енота вылезла знакомая фигура товарища Ахметшина и мой соратник по взрывным работам бросился ко мне с таким энтузиазмом, будто не видел меня лет десять, не меньше.

— Бетр Николаевич, наконец-то! А то я береживал уже!

Ну, я тоже обрадовался, скрывать не буду. За Ильяза и я волновался. Не чужой ведь. Сколько книжек вместе на верхотуре перечитано — тут любой сроднится. Да и отход из университета на конспиративную квартиру вовсе не казался простой затеей. Короче, было о чем беспокоиться.

Наскоро представив моего помощника присутствующим: вот, мол, хороший парень, вместе пришлось кое-что на этой войне сделать, я уволок татарина в дальний угол. Да, доклад принимать. Хотя сразу и не получилось. А как тут пройти мимо еще теплой картохи в мундирах, двух караваев хлеба, и даже куска сала! Не знаю как вы, а я унял любопытство вместе с требованиями уставов подальше. Еда главнее! Да и вкуснее принесенное, чем та пресная немецкая жвачка из сухпая. Да знаю я, что официально этот сушеный помет называется «железный рацион». Это, знаете, как в анекдоте старом: странное дело, слова такого нет, а жопа есть. Конечно, еще минут десять назад и арийская жратва была верхом мечтаний. Но не сейчас.