Чтение онлайн

Долго еще играют — до декабря, как я уже говорил. И потом, когда в конце австралийского лета они объединяются в стаи, время от времени то один, то другой самец прилетает к шалашу, у которого он так приятно провел время, подновляет его и приносит новые игрушки.

Знаменитая птица-портниха (она живет в Индии) «шьет» не ради хлеба насущного, а ради продления своего портняжного рода. Но я расскажу о ней здесь, чтобы полная получилась у нас коллекция животных-«инструменталыциков».

Когда приходит пора размножения, птица-портниха иглой и нитками сшивает края двух листьев. Игла — ее тонкий клюв, а нитки она прядет из растительного пуха.

Сделав клювом дырочку в листе, маленькая портниха продевает в нее заранее скрученную из хлопка нитку, затем прокалывает второй лист и сквозь него тоже пропускает нитку. Таких стежков она иной раз делает около десяти, прочно сшивая два листочка наподобие колыбельки. Внутри зеленой колыбельки птичка вьет мягкое гнездышко из хлопка, пуха и шерстинок.

Птицы-портнихи живут вблизи от населенных мест — в садах, на плантациях. Поселяются они и на верандах жилых домов и «шьют» свои гнезда прямо из листьев комнатных растений.

В странах, расположенных по берегам Средиземного моря, живет другая птица-портниха — цистикола. На рисовых, кукурузных полях Испании и Греции цистиколы встречаются нередко.

Весной, когда побегут с гор ручьи и зазеленеют поля, самец цистиколы начинает строить гнездо. Вначале он так же, как и индийская птица-портниха, сшивает сплетенными из паутины нитками два листа, потом внутри этих листьев вьет из пуха и войлока мягкое гнездышко и привязывает его паутинками к листьям.

Но, пожалуй, никто из птиц, зверей и насекомых не владеет так искусно изготовленными собственноручно «орудиями», как дятловый вьюрок с Галапагосских островов — маленькая птичка, похожая на воробья. Мы видели его в фильме, снятом на этих островах группой операторов во главе с известным немецким зоологом Эйбл-Эйбесфельдом.

Мы видели, как, постучав клювом по стволу дерева и внимательно выслушав его, вьюрок узнает, есть ли под корой и в древесине ст'oящие его внимания личинки жуков.

Мы видели, как затем, если такие личинки выдадут себя трусливой возней, он отдирает кору (нередко действуя палочкой как рычагом), находит ход древоточца и затем… затем происходит нечто невероятное! Вьюрок — не забывайте, что это всего лишь только птица, — ломает клювом колючку кактуса и, взяв ее в клюв, втыкает в отверстие, оставленное в дереве личинкой жука. Он энергично ворочает там колючкой, стремясь наколоть «червя» или выгнать его наружу из лабиринта лубяных и древесинных ходов. Часто изобретательность его бывает вознаграждена немедленно, но иногда ему приходится немало повозиться, прежде чем жирная глупая личинка покинет свои древесные покои, ища спасения от возмутительной колючки в безрассудном бегстве.

Тогда вьюрок, воткнув колючку в дерево или придерживая ее лапкой, хватает личинку.

Если колючек нет под рукой, дятловый вьюрок срывает клювом небольшую веточку, обламывает на ней сучки. Обламывает и ее саму так, чтобы было удобно ею работать.

Эйбл-Эйбесфельд привез несколько вьюрков с Галапагосских островов домой, в Германию. Они жили у него в клетке, и он наблюдал за ними. Один вьюрок, когда был сыт, любил играть, как кошка с мышкой, с мучными червями, которыми его кормили. Сначала он прятал их в разные щели и дыры в клетке, а потом, изготовив из веточки рычаг, доставал оттуда. Опять прятал и опять доставал.

Эйбл-Эйбесфельд решил узнать, врожденное ли у дятловых вьюрков умение манипулировать палочками или они этому учатся, так сказать, на практике у старых опытных вьюрков. Он вырастил молодого вьюрка в полной изоляции от других птиц его породы. Однажды ученый дал своему воспитаннику колючки от кактуса. Вьюрок долго внимательно разглядывал их. Взял одну в клюв. Но что делать с ней, не знал и бросил. Потом опять взял, попытался даже воткнуть ее в щель, но, когда увидел мучного червяка, бросил колючку и стал вытягивать его из щели просто клювом.

Позднее он все-таки научился кое-как владеть «инструментами», но держал их в клюве неуверенно и неловко и выбирал их без всякого знания дела: брал часто мягкие травинки, жилки листьев. Они, конечно, гнулись, лишь щекотали червяка, и напрасно только он с ними время терял.

Эйбл-Эйбесфельд пришел к выводу, что стремление брать «палочковидные» инструменты в клюв и извлекать ими червяков из всяких дыр в дереве у дятловых вьюрков врожденное, но рабочие навыки и правильные приемы приобретают они на практике.

Пример других умелых птиц играет здесь тоже немалую роль. Можно сказать, что знание теории этого дела вьюрки получают от природы в дар к первому дню своего рождения. Она запрограммирована в их наследственности, в генах хромосом. Но производственные навыки и технологические тонкости добывания червяков они должны развить у себя сами.

Рассказав о дятловом вьюрке и других умельцах из мира животных, мы уже занялись исследованием этого вопроса — кто и как из животных добывает свой хлеб насущный. Методы здесь чрезвычайно разнообразны и часто очень хитроумны. Рассказать о всех, конечно, невозможно. Но некоторые так оригинальны, так не похожи на все, к чему мы привыкли, что и умолчать о них нельзя.

Прежде всего о хищниках. Их охотничьи навыки тоже врожденные. Тигр, например, караулит добычу в засаде, у водопоя или в других местах, которые часто посещают его жертвы. Он кидается на них мощным прыжком и перекусывает горло.

Львы охотятся и загоном. Это единственные из кошек, за исключением, может быть, только южноамериканской эйры, которые живут небольшими стаями — прайдами. Убивая свою жертву, лев у мелких животных перекусывает шейные позвонки, у крупных — ломает их резким поворотом шеи вбок и вверх, прыгнув на животное и ухватив лапой за конец морды, либо просто ударом лапы по шее, иногда и по спине.

Леопард обычно бьет свою жертву спереди и тут же впивается в горло. Когтями задних лап крупным животным он часто рвет при этом живот.

Медведь бьет лапами и кусает.

Волки и дикие собаки гонят стаей добычу и на бегу рвут зубами сухожилия ног и шкуру на животе и часто таким образом потрошат ее еще до трапезы.

Куницы кусают всегда в горло и нередко убивают так (порвав сонные артерии) и более крупных, чем сами, животных.