Чтение онлайн

— А как обслуживающий персонал? — поинтересовалась Маура.

— Очень квалифицированный, а главное — предан своему делу.

— Судя по всему, условия очень хорошие. А сколько там пациентов?

— Их всего двадцать пять. Возраст от трех до восемнадцати лет. Все они дети обеспеченных родителей, поскольку содержание стоит очень дорого. У них у всех врожденные дефекты в развитии, но разной степени тяжести. Дети ухоженные, чистенькие, и уродов среди них нет.

— Прямо-таки идеальное место для ребенка.

— Насколько может быть идеальным учреждение для умственно отсталых. — Сердце у Сабрины саднило. Как бы ни был хорош «Гринхаус», ей предстояло оставить там своего ребенка навсегда. Она бы отдала свою правую руку за возможность изменить ситуацию, но выбора у нее не было. — Пойми, я не хочу быть ни пожизненной сиделкой, ни мученицей. Мне давно уже пора вести нормальную жизнь.

Маура с улыбкой посмотрела на нее.

— Ты это заслужила. Пока ты жила со стариной Ником, он пользовался всеми благами жизни, а ты — нет. Но теперь это кончилось.

Сабрина вздохнула.

— Знаешь, что отколол старина Ник?

— И что же?

— Вылетел на Гавайи, чтобы получить развод. Там все это делается очень быстро. — За ее внешней бравадой крылась обида.

— И к чему такая спешка? — удивилась Маура.

— Он влюбился. И не только влюбился, но и женился. На прошлой неделе.

— Крыса!

— Но мы же развелись, причем по обоюдному согласию. Николас ни на йоту не отступил от закона.

— Все равно крыса! Не успел отделаться от первой жены, как сразу же завел другую. Видно, неуютно почувствовал себя в одиночестве, вот и кинулся на первую попавшуюся.

Сабрина не раз спрашивала себя, не оттого ли она ездит к Дереку, что ей тоже неуютно в одиночестве. С другой стороны, если все дело в женском одиночестве, то она сделала неправильный выбор — Дерек-то сидит в тюрьме.

— Дело в том, — сказала она, — что Николас встречался с Кэрол на протяжении года. Так что говоря о «первой попавшейся», ты сильно сгущаешь краски.

Маура с минуту молчала, переваривая слова Сабрины, потом тихим голосом спросила:

— Как ты об этом узнала?

— Мне сказала об этом Сибил Тиммерман. Она несколько раз видела Ника и Кэрол в клубе и не могла отказать себе в удовольствии мне об этом сообщить.

Маура обложила Сибил Тиммерман такими виртуозными ругательствами, что им мог позавидовать любой водитель большегрузного автомобиля. Сабрина, однако, заметила на ее лице странное замешательство.

— Скажи, Маура… а ты сама, часом, об этом не знала?

— Я?

— Да, ты. — Сабрина посмотрела на подругу в упор. — Ты ведь знала о том, что они встречаются. Причем знала давно — еще до того, как мы с Ником расстались.

— Нет, не знала, — запротестовала Маура, избегая встречаться взглядом с Сабриной. — Возможно, я подозревала об этом, но ведь ты знаешь, какое у меня испорченное воображение? Вечно у меня на уме всякие гнусности… Нельзя же обо всем этом говорить?

Сабрину потрясло это признание. Маура была ее ближайшей подругой и была просто обязана сказать Сабрине правду, какой бы неприятной и горькой она ни была.

— Ах, Маура! Почему ты молчала?

— Потому что не знала наверняка — вот почему! И потом — нельзя же приходить к лучшей подруге и говорить, что муж ей изменяет.

— Если уж я не могу положиться на тебя, то кому, спрашивается, тогда верить? — с горечью спросила Сабрина. — могла бы избавить меня от унижения.

— Ну и как, интересно знать, я бы это сдедала? Измена все равно осталась бы изменой, не так ли? Полагаешь, твое самолюбие пострадало бы меньше, если бы ты узнала об этом, находясь в браке?

— Да. Я получила бы моральное преимущество над Ником и смогла бы выгнать его из дома прежде, чем он хлопнул дверью у меня перед носом.

Маура торопливо отвела взгляд, подозвала официанта, зазала двойное виски и лишь после этого нашла в себе силы взглянуть Сабрине в глаза.

— Ладно, признаю: я допустила ошибку. Ты уж извини меня, ладно?

Сабрина долго сердиться не умела.

— Тебе незачем извиняться, — пробормотала она, — ты хотела сделать как лучше. В любом случае, мне следовало заметить это самой. Все эти так называемые деловые поездки Ника, когда с ним нельзя было связаться по телефону, свидетельствовали, что тут дело не чисто. Просто я ничего не замечала — а может быть, не хотела замечать. Возможно, мне претила сама идея развода и должно было случиться то, что случилось, чтобы я смогла ее наконец принятъ. И никто персонально в разводе виновен не был. Это мы с Ником виноваты, что наш брак развалился. Оба.

— Какой, однако, у тебя философский взгляд на вещи.

Сабрина негромко рассмеялась.

— Просто ты застала меня в момент переоценки ценностей. Кстати, у тебя замечательный цвет волос. На этот раз у них скорее каштановый, нежели рыжеватый оттенок.

— Мне кажется, так солиднее. Во всяком случае, так мне сказал Франко.

— Франко?

— Это мой стилист. Ему нравятся серьезные женщины — не финтифлюшки какие-нибудь.

— Значит, ты заделалась солидной дамой?

— Солидность необходима, когда вынашиваешь большие планы. Хочешь узнать о моем последнем проекте?

— А как же творожные пудинги в виде гусиных яиц?

Маура небрежно взмахнула рукой в воздухе, будто отгоняя муху.

— С творожными пудингами покончено. Ты была права: их пекут все, кому не лень. На этот раз мои планы куда оригинальнее.

Сабрина выжидающе на нее посмотрела.

— В чем же их суть?

— Городские оздоровительные центры для тучных.