Чтение онлайн

17 января. У одного моего маленького пациента, сына местного шамеса [26] , бронхит неожиданно перешел в менингит. Полторы недели назад из-за обширного себорейного дерматита пришлось срезать ему вонючую, слипшуюся от гноя копну волос с запахом гниющей капусты. Я смягчил волосы растительным маслом, и за два часа утомительной работы голову удалось очистить. Ругал отца за то, что так запустили мальчику голову, но он в защиту сослался на жену, которая не разрешала мыть ребенку голову, веря, будто если залечить болячку снаружи, она уйдет в тело и вызовет болезнь внутри. Я со смехом успокоил его, сказал, что и речи о подобном быть не может. Сегодня же, когда услышал про менингит, погрузился в раздумья. Действительно, раз народ так упрямо придерживается таких «научных положений», должно же в них что-то быть! На деле, порекомендовал JK [27] , и когда отец мальчика согласился, прописал раствор JK VII 6/10 подкожно. Если поможет, опубликую статью о нескольких (четырех-пяти) случаях менингита в начальной стадии, которые мне удалось остановить при помощи JK.

Дозировки последнее время неудачные. Не знаю, что и делать. Спасти может только отдых — четыре-пять дней.

25 января. Вчера вечером с Ольгой ездили в Тететлен принимать преждевременные роды. Причина, предположительно, — удар (падение). Поездка меня измотала, устал и замерз. Дома вместо четвертой дозы морфина 0,07, вколол 0,09 или даже 0,10. Следствие — неприятный сон.

С О[льгой] обустраиваем новую квартиру. Шикарная мебель, гигантские комнаты во дворце Грэшем [28] . Но я грущу — думаю, как заработать на оплату такой квартиры. Деньги кончаются, мы разорены. Ольга успокаивает, мол, литературой заработаешь. Мне, однако, это кажется маловероятным. По 10–30 крон за текст — это ж сколько придется корпеть за письменным столом, чтобы накопить такую бешеную сумму!

Столовая — огромная зала, скорее, даже салон. Внушительный гарнитур — дерево (светлый орех) с нежно-зеленой обивкой. Выходим на черную лестницу и что видим? Узнал внутренний двор дворца Грэшем, похожий на театральное фойе (IV этаж). Вот, говорю, и оно. То самое здание, которое так часто фигурирует в моих тревожных и дурманящих снах. Вот я и в нем. Попал внутрь.

После воскресного обеда я, О[льга] и наши друзья, как это принято на водах, гуляя, идем домой, в шикарную квартиру. Юноши (Каринти?) [29] демонстрируют невероятные прыжки и перевороты. Я с ужасом наблюдаю, как К[аринти] прыгает и в следующее мгновение уже приземляется внизу, в 6–8 [метрах] от нас на отлогой скале, стоя на одной ноге. Взлетел и приземлился мастерски. Подробный анализ давать здесь не буду, выделю лишь главные мотивы:

1) Страх перед роскошествами пештской жизни и тяга к ним.

2) Чувствую себя больным, а работать все равно надо. Боюсь работы.

3) Не люблю энергичных и слишком ловких друзей, которые пишут легко, небрежно и кувыркаются как хотят, пока я отдаю своему искусству собственную кровь и мозг.

На сегодня, 29 января, назначено мое переосвидетельствование. К моей великой радости утром пришел Дежё. Заглянул проведать. Мило поболтали. Он проводил меня. Я получил годовую отсрочку от службы. То, к чему стремился. Совсем увольняться из армии не хотелось бы. Зачем отказываться от офицерского звания до окончания войны.

[…] С Дежё было очень хорошо. Как он талантливо и спокойно рассказал, что творится дома и в Сабадке. Недостаток его в том, что еще зелен, не умеет отличить в своих планах реальное от воздушных замков, неосуществимых и даже беспредметных проектов. Напр., хочет научно и литературно, на «психологической» основе разработать теорию запахов и внедрить новую культуру наслаждения ароматами. Красиво, но психологии здесь особенно не развернуться. Реальный план и программа: смешивать изысканные, уникальные ароматы и воспитывать понимающую, самоотверженную публику. То, что мы ищем в аромате тонкую связь с женщиной, дело не новое, но дальше там разрабатывать нечего! Отличительные признаки вывести невозможно, ведь существует так много женских запахов (по моему мнению, можно обозначить восемь-десять типов, и лучший запах — у диатезных, склонных к потливости блондинок), но они обладают ценностью лишь в том случае, если с осязательным впечатлением связано красивое женское лицо и воспоминание.

5 апреля. Старая карга Сёллёшне (наша параноидальная квартирная хозяйка) устраивает отвратительные скандалы. Все ее раздражает. Собачий лай, собачье дерьмо, горничная, которая ходит через ее комнату, наши голоса, тот факт, что мы живем и зарабатываем себе на жизнь. На редкость мерзкая и вредная баба. Надо ее запечатлеть — задействую в каком-нибудь романе.

13 апреля. Кроме прочего, читаю теккереевского «Пенденниса». Качественная книга. Чрезвычайно сознательное, благородное, высокого уровня произведение, и юмор у автора первостатейный. Недостаток — Теккерей совершенно игнорирует, замалчивает первые этапы половой жизни Пена. Английское благоразумие.

Правда, однако, что мы многому можем у англичан научиться. Сознательности и способности к рациональному выбору. Стремлению к обогащению и красивой, упорядоченной жизни. Обзавестись имуществом! И у них там это легко выходит, как посмотришь, но в Венгрии — совершенно иначе.

Вечером был сердечный приступ. В течение полутора часов чувствовал себя ужасно. По ощущениям, с Божьей помощью и верой в нее, удастся достичь большого прогресса в борьбе против Отравы. […]

Как психолог, философ и знаток человеческой натуры [Теккерей] стоит выше Диккенса. Даже Флобер не прозревал людей лучше него. Теккерей смотрит на них как врач. Жаль только, слишком сдержанный. Жаль. Пен, несомненно, — сам автор. По большей части, как минимум. В описании личности Лауры ему удается выразить самые простые и, в то же время, крайне сложные вещи. Человек, способный настолько вжиться в сознание и тело женщины, должен обладать женской душой, быть бисексуальным.

19 апреля. В качестве курьеза и из писательского интереса позвал для консилиума доктора Варманна, которого здесь все презирают и считают плохим (недалеким) врачом. Он и вправду оказался глуп. Жертва книг, науки и погони за деньгами, карьерный неудачник. Жалко его бесконечно, но и оценить было за что. Напр., он сразу заметил, что мои взгляды на туберкулез — это нечто новое и интересное, мол, он их не признает, но внимания они заслуживают. Варманн — врач-теоретик! Книжный червь. […]

2 июня. Днем было тепло. Примерно в 3 часа пополудни сидел над врачебным журналом и говорил себе: сегодня плохое число. 1916+6+2=8+6+2=7… Какое потрясение уготовила мне судьба сегодня? Ведь что-то должно случиться! А, ничего не будет. Откуда. Хоть сегодня семерка выходит, все равно будет хороший день. Так сам себя убеждал. После обеда хотел позвонить в Тететлен, чтобы присылали машину с утра, если хотят меня вызвать, потому как днем, в такую жару у меня нет настроения к ним ехать. — Вдруг сообщают, что позвонить уже нельзя, но есть срочная телеграмма для меня.

— Откуда?

— Из Сабадки!

— Прочтите, пожалуйста! (Я был в потрясении. Явно насчет бабушки! Вдруг резко ухудшилось состояние?!..)

Главврач Фёльдеш. Бабушка в 3 часа умерла. Дежё.

Горечь сдавила грудь. Попрощался с Фодором, который тут же начал расспрашивать о возможном наследстве, и пошел домой. Страшно теснило в груди. Закашлялся, будто рыбной косточкой подавился.

Вечером в 12 выехали в Шапру.

3–6 июня.