Шрифт:
– Постарайтесь не испугаться, когда придете в себя после наркоза. Не пытайтесь открыть глаза, – говорил доктор Оксане последние напутствия перед операцией.
– На ваших глазах будут повязка и мешочки со льдом. В течение последующих двух-трех часов сохраняйте спокойствие, не двигайтесь и не разговаривайте. Чем больше времени проведете в покое, тем быстрее пройдет реабилитационный период и лучше будет результат.
Оксана пришла в себя после двухчасовой операции и испытала, наверное, самые неприятные минуты в своей жизни. Дышалось после наркоза трудно. Казалось, легкие разучились самостоятельно работать. Тело было налито свинцовой тяжестью. Сильно тошнило. И она снова вспомнила последнюю фразу, которая засела в ее мозгу перед тем, как она вошла в операционную: «Никогда не говори никогда». Оксана в который раз за прошедшие сутки удивилась своему поступку, вернее, той легкости, с какой пошла на это, ибо патологически боялась больниц и была уверена, что попадет туда только в случае угрозы ее жизни или здоровью. Но вчера утром, разглядывая свое отражение в зеркале ванной комнаты, она подумала: «Ах, как бы хотелось не видеть по утрам этих морщинок в уголках глаз!»
Она всегда была довольна своей внешностью и с некоторой долей презрения относилась к женщинам, которые ложились под скальпель хирурга, пытаясь вернуть былую молодость.
«Я никогда не пойду на это, – говорила она. – Надо уметь мужественно принимать свои возрастные изменения».
Накануне же, с пристрастием разглядывая свое отражение в зеркале, вдруг передумала их принимать, тем более мужественно. Ей хотелось быть женственной, молодой и прекрасной! Полистав телефонную книгу, сразу нашла номер своей близкой подруги.
– Софочка, привет! Помнишь, ты говорила про классного пластического хирурга? Можно мне его телефон?
– Конечно, можно. Неужели для себя спрашиваешь? Не верю, – отреагировала подруга.
– А для кого же еще? Твой пример весьма впечатляет. Я, конечно, трусиха ужасная, но ты не представляешь, как хочется помолодеть! Никогда со мной такого не было.
– Стимул появился? – оживилась подруга.
– А то ты не знаешь! Он появился еще год назад.
– Ксюша, да ты о ком? Я ничего не знаю.
– Спасибо, подруга! Надеюсь, твоя память и дальше не прояснится и ты навсегда забудешь, как мы в прошлом году отдыхали в Анталии.
– Если хочешь, меня там вообще не было.
– Ну уж нет, ты как раз была. А вот остальных персонажей, будем считать, не было. Как представлю, что Виктор узнает о моем романе, меня холодный пот пробирает и такие мрачные картины встают перед глазами – просто ужас!
– Да как он узнает? От кого? Мы с тобой там были вдвоем, прошел год, раз ничего не выплыло, так уже можешь успокоиться. Я волновалась, когда вы с Тамиром прощались у отеля перед автобусом и толпа туристов наблюдала за вашим расставанием со слезами на глазах и нежными поцелуями. У тебя в тот момент мозги действительно отдыхали, ведь среди туристов могли быть люди, тебе не знакомые, но знающие тебя как жену Виктора. Твой муж – лицо публичное. Прошу прощения, но вела ты себя, как полная идиотка. А если бы тебя сфотографировали и стали шантажировать? Вот это была бы катастрофа!
– Ну не сфотографировали же! – ответила Оксана и подумала: «Только тебя и остерегаюсь, подруга. Ты меня реально уже можешь шантажировать».
Но вида не подала:
– Пусть докажут, что это не фотомонтаж. Вообще, чтоб такие вещи доказать, нужно свечку держать, как минимум. А над нами с Тамиром никто ее не держал, насколько я помню.
– Ты права, доказать трудно, но нервы попортить можно.
– Ладно, хватит о грустном. Давай, вечером встретимся где-нибудь, кофе выпьем или чего покрепче.
– Давай. Но сначала сходи к Юре. У него, правда, очередь… Ты передай ему привет от меня. Он классный хирург – тебе понравится. А мужчинка какой симпатичный! Ты не представляешь!
Уже через час Оксана предстала перед хирургом.
– Вы раньше делали подобные операции? – спросил доктор.
– Никогда.
– Значит, блефоропластика? Я правильно понял? Больше ничего?
– Пока да.
Симпатичный доктор, осмотрев Оксану, в задумчивости листал свои записи, намереваясь внести ее в список.
– Когда вы планируете к нам прийти?
– Я уже пришла, – ответила Оксана.
И доктор улыбнулся.
– Но у нас очередь.
В это время постучали в дверь, и в кабинет вошла молодая ассистентка:
– Юрий Александрович, пациентка, назначенная на четырнадцать часов на завтра, прийти не может и просит перенести операцию на другой день.
– Отлично! Это для меня освободилось время, – не удержалась Оксана.
Она еще раз убедилась, что всё в этом мире для нее и всё вращается вокруг нее, если она этого захочет.
– Хорошо, если вы готовы, сейчас сделаем кардиограмму и анализ крови. Потом с вами побеседует анестезиолог.
Оксана провела в клинике часа полтора. Обходительная медсестра уложила Оксану на кушетку, подсоединила к рукам и ногам датчики, быстро сделала кардиограмму, взяла кровь на анализ. А затем пришел анестезиолог. Выяснив, что Оксана практически никогда и ничем не болела, операций никаких не делала и в больнице находилась всего один раз в жизни, когда рожала сына, анестезиолог сделал комплимент Оксане, ее счастливой судьбе и ее здоровому сердцу.
– Доктор, а наркоз – это очень опасно для здоровья?
– Не волнуйтесь, препараты, которые мы используем для наркоза, высокого качества и, если наносят ущерб здоровью, то весьма незначительный. Вы этого практически не почувствуете. У вас молодое, сильное сердце, и я думаю, вам не о чем беспокоиться. К нам часто приезжают делать пластические операции наши бывшие соотечественники из Германии, Израиля, США и других стран. Вы даже не представляете, сколько среди наших пациентов больных и пожилых людей, скажем, тех, кому за шестьдесят, и всё обходится прекрасно! – успокоил анестезиолог Оксану.
– Да, я слышала, что подобные операции за границей стоят в два-три раза дороже. Вот они и едут к нам.
Оксана попросила доктора дать ей что-нибудь успокаивающее на ночь, и миловидная медсестра принесла ей маленькую продолговатую таблетку.
– Выпьете за сорок минут до сна и ложитесь спокойно. Только не забудьте, поставить будильник, а то проспите завтра на операцию, – посоветовала она.
На другой день Оксану встретили в клинике, как старую добрую знакомую. Ее поместили в палату, где уже находились две дамы. Одна прилетела из Нью-Йорка и говорила очень громко, с сильным акцентом, часто используя в своей речи английские слова. Она то и дело повторяла: «У нас – в Америке». Но, как выяснилось, прожила там всего полтора года из своих шестидесяти и вернулась на родину сделать капитальный ремонт своему «боди» по разумным ценам. Вторая женщина была коренной киевлянкой – смуглая черноволосая красавица бальзаковского возраста. Уже через пять минут она доверительно поведала Оксане, что от нее ушел муж и, чтобы его вернуть, она решила увеличить себе грудь на два размера. Женщина тараторила, не умолкая ни на минуту. Она тут же расстегнула халатик и гордо продемонстрировала новое приобретение, пока еще запакованное в специальный корсет. Теперь она не сомневалась: муж непременно вернется к ней. Оксане на мгновение показалось, что попала в сумасшедший дом.