Чтение онлайн

–  Так как же ты можешь говорить, что ум - это мозг, или что он ограничен мозгом, или что он располагается в мозгу, если он может летать, куда ему вздумается, в такие места, где его и найти потом никак нельзя?

Я почувствовал себя еще более стесненно и не в последнюю очередь оттого, что он уже не только полностью сдавил мою руку в своих сильных ладонях, но и все крепче прижимал к своей груди, по мере того как усиливалась его аргументация.

–  Я не говорил, что ум есть мозг, я говорил, что ум пребывает в мозге.

–  То есть ум и мозг взаимосвязаны, причем ум пребывает где-то в районе мозга, а если точнее - вокруг всего тела?

–  Да, так и есть.

–  А ты согласен с тем, что если две вещи взаимосвязаны, то это означает, что это разные, обособленные вещи?

–  Точно так. Если две вещи взаимосвязаны, то это непременно две разные вещи. Это не то что любой монах - любой послушник знает.

–  Итак, несмотря на то что ум и тело, пусть и взаимосвязанные между собой, есть две полностью различные вещи, совершенно разные штуковины. Согласен?

–  Согласен.

–  А теперь позволь спросить тебя еще кое-что, - сказал он, и его поза изменилась. Он продолжал сжимать мою руку, но слегка выставил левую ногу вперед в мою сторону. Приходилось ожидать самых мощных доводов, ибо это была та самая - почти боксерская - стойка участников философских дебатов в Древней Индии, приняв которую они обрушивали на оппонентов свои зубодробительные аргументы. Видимо, стоя боком к противнику, они инстинктивно пытались оставить ему меньше площади тела для ответных ударов.

–  Как ты думаешь, тело изменяется?

–  Еще бы! Люди стареют, и тело стареет, лицо покрывается морщинами, мышцы теряют силу, волосы седеют и все такое.

–  А почему тело меняется?

–  Ну, это прописные истины, это любой послушник знает. Причин много, но главная состоит в том, что меняются причины, обусловливающие тело. А раз меняются причины, то меняется и результат. Раз истощается энергия, которая произвела это тело, то и само тело изнашивается, во всяком случае должно изнашиваться.

–  Значит, если некая вещь меняется, то это доказывает, что у нее была причина?

–  Ага.

–  А что служит причиной тела?

–  У тела много причин, но меня учили, что главная - в родителях: это кровь и яйцеклетка матери и семя отца. Когда эти две причины объединяются и если еще при этом наличествуют все остальные сопутствующие факторы, тогда тело начинает расти не по дням, а по часам, клеточка за клеточкой.

–  Верно, материальные частицы твоего отца и твоей матери встречаются, и только тогда твое тело начинает расти. Поэтому мы называем такую встречу первичной причиной - той вещью, которая запускает механизм роста твоего тела. Так, глина является такой же главной, или первичной, причиной для керамического кувшина. Но для кувшина и другие факторы - вторичные причины - должны присутствовать, - скажем, требуются руки и опыт горшечника, печь для обжига изделия и время в этой печи, чтобы глина запеклась. Но прежде всего - первичная причина, вот что ты должен понять! Какова первичная причина для дерева?

–  Думаю, что семечко этого дерева.

–  Правильно. А сопутствующие факторы?

–  Почва, солнечный свет, вода и правильный уход.
– Верно. Так что же отличает первичную причину от вторичных, или сопутствующих, факторов?

–  Первичная причина - это то, что превращается в результат; та вещь, которая в подходящий момент меняет свою сущность, преображаясь в результат. Примерами такой вещи могут служить семечко, которое в подходящий момент трансформируется в росток дерева, или глина, которая трансформируется в кувшин.

–  А как ты думаешь, вот эта вещь - материал самой этой первичной причины - должна быть сходна с материалом или веществом результата?

–  Думаю, да. В действительности у них должно быть очень много общего, они должны быть очень похожи друг на друга.

–  Итак, мы с тобой подошли к главному, - говорил Учитель Дхармакирти, между тем ведя меня в самый темный уголок у высокой южной стены Сада, в густую тень пальм, сквозь которую не пробивался лунный свет. Мы с ней ни разу не решились сходить туда.
– Закрой глаза, - сказал он.

Я слегка улыбнулся - в этой кромешной тьме и так было хоть глаз коли, - но все же выполнил его просьбу. Он разжал мою руку, попрежнему не отпуская ее, и приложил ладонью к своей груди. Его горящие как угли глаза закрылись, и я почувствовал, как он входит в созерцание. Казалось, он открыл некий канал или коридор из своего сердца прямо в мой ум, который проходил из его груди по моей руке, после чего заговорил снова:

–  Мысленно растяни свой ум по всей длине своей жизни, представь его в виде кристально чистой реки из неведомого невидимого вещества, текущей сквозь дни, проведенные тобой в этой жизни.

В воздухе повисла тишина. Я начал представлять себе этот образ: постоянный поток взаимосвязанных мыслей, уходящий в самые первые воспоминания моей жизни.

–  Вспомни, каким был твой ум сегодня днем, прежде чем ты пришел в Сад.

Сказано - сделано.

–  Какова была материальная причина твоего ума нынче днем? Что именно предшествовало первому моменту деятельности твоего ума нынче днем, а затем превратилось в твой ум, стало твоим умом?

Это было ясно как день - такой причиной был сам ум: мой собственный утренний ум предшествовал уму дневному. Вода в потоке моего ума днем была водой моего же ума утром, которая просто стекла ниже по течению. Я не успел ответить, но он и не ждал ответа. Он попросту читал мои мысли.

–  Продолжим. Какова была материальная причина этого другого, утреннего ума?

И снова я вгляделся в свой ум и увидел, что такой причиной был вечерний и ночной ум прошлой ночи, вплоть до моего пробуждения.

–  А откуда взялся ум этого года?

–  Из ума прошлого года, ясное дело, тот же поток выше по течению.

–  А прошлого года?

–  Из позапрошлого.

–  А откуда взялся ум всех этих предыдущих лет?

–  Ну, это уже из детства.

–  А детский ум?

–  Из младенческого.