Чтение онлайн

А потом случилась беда.

Когда это произошло, сеньор Хуан Диего Эсперанса в очередной раз пригласил гостей. Пришла все та же компания: алькальд, прокурор со своим юным смазливым помощником, начальник полиции лейтенант Санчес и лейтенант Диего Дельгадо. Должен был прийти и судья, но, как полковнику сообщили по телефону, в последний момент судья плохо себя почувствовал.

Полковник не обижался; он знал этого старого пройдоху: если когда судья и болел, так исключительно по известным ему одному политическим соображениям. Но почему эта старая лиса вдруг решила в очередной раз прикинуться мертвой, было неясно — единственной политической неприятностью, происшедшей в последнее время, можно было считать провалившийся монархический мятеж генерала Санхурхо.

Восстание было широко разрекламировано генеральскими прокламациями и получило заслуженный успех в Севилье, но старый полковник заранее предрек генералу шумное и скандальное поражение. Он знал: чтобы взять Испанию, надо взять Мадрид, а для этого у Санхурхо нет ни таланта, ни средств. Так что, когда восстание в Мадриде было провалено, а генералу пришлось в спешном порядке бежать в Португалию, полковник Эсперанса даже не расстроился.

Пожалуй, в нынешней ситуации любой монархический мятеж был обречен на поражение, хотя именно в единой сильной власти Испания и нуждалась более всего. Об этом и шел неспешный разговор за сплетенным из ивовых прутьев столиком на самой большой, выложенной песчаником живописной площадке у ручья.

— Вы, Мигель, еще не избавились от иллюзий, — потягивая красное вино, корил прокурор начальника полиции. — Если вы думаете, что, приняв конституцию, Испания вмиг стала какой-то другой страной, то вы глубоко заблуждаетесь… Нам не конституция, нам плетка нужна.

— У нас нет иного выхода, — стоял на своем лейтенант. — Только демократия сделает нас частью остального мира.

Прокурор недобро улыбнулся:

— А зачем нам становиться частью? Когда-то Испания владела всем. Нам нужен сильный лидер, и, кстати, немцы это уже поняли…

— Согласен! — горячо поддержал прокурора лейтенант Дельгадо. — Иначе нам даже с колониями не справиться! А эта ваша республика на руку только сепаратистам!

Мигель досадливо цокнул языком. Он и сам порой подпадал под обаяние идеи сильной и единой власти; он даже допускал, что для некоторых стран сильный лидер — единственный выход. И беда была лишь в том, что в Испании сторонники идеи сильной власти знают лишь один способ подняться: подмять под себя всех остальных.

— Мало того, что они армию сократили, жалованье офицерам понизили, так теперь и страну разва… — Лейтенант Дельгадо вдруг оборвал фразу на полуслове. — Ого! А это еще кто?!

Мигель проследил направление его взгляда и невольно поднялся. Прямо к ним шли четверо — жандармский офицер и трое сопровождавших его солдат.

— Черт! — охнул до этих пор вежливо молчавший полковник и тоже встал. — Господа! Что вы здесь потеряли?

— Сеньор Хуан Диего Эсперанса? — подошел офицер.

— Естественно… — растерянно проронил полковник.

— Капитан Торес, — щелкнул каблуками офицер. — Я имею распоряжение военной прокуратуры о проведении обыска на принадлежащей вам территории.

— Это еще зачем? — сдвинул брови старик. — Вы, наверное, ошиблись. В моем доме никогда не было военных преступников!

Офицер прищурился:

— Капитан Гарсиа Эсперанса — ваш сын?

Полковник побледнел.

— Так точно.

— Капитан Гарсиа Эсперанса взят под арест вместе с генералом Санхурхо при попытке пересечения государственной границы Испанской Республики, — отчеканил офицер.

Полковник схватился за сердце и медленно осел на плетеный стул.

Наряд жандармов перевернул вверх дном всю усадьбу. В поисках уличающих сына полковника документов они проверили все бумаги, какие только были в доме, с явным сомнением осмотрели принадлежащую полковнику Эсперанса коллекцию африканского холодного оружия, изъяли две новенькие винтовки, чуть не реквизировали старинное кремневое охотничье ружье и в конце концов объявили, что на имущество семьи Эсперанса будет наложен арест вплоть до специального распоряжения военного суда.

— Вы не имеете права, — прохрипел старик. — Здесь ничего не принадлежит Гарсиа. Здесь все мое…

— Можете жаловаться, — холодно отреагировал жандармский офицер. — А пока ваши угодья поступают во временное распоряжение земельного комитета, а дом…

— Убью… — прохрипел полковник и двинулся на офицера. — Убью… щенок… мразь…

Прокурор и лейтенант повисли на его плечах, а Мигель взял офицера под локоть и решительно повел прочь.

— Насколько это серьезно, капитан? — поинтересовался он. — Сеньор Эсперанса очень влиятельная фигура…

— Это очень серьезно, лейтенант! — нервно отреагировал жандарм. — И уберите свою руку!

Мигель отпустил офицера, и тот, передернув плечами, пошел к замершим у дверей подчиненным, но вдруг обернулся.

— А полковнику своему скажите, чтоб вел себя поприличнее. Не старые времена!

Через два часа прибыл чиновник из земельного комитета. Что именно он хотел от полковника, осталось тайной, поскольку уже через минуту официальное лицо вышвырнули из дома, и вслед ему понеслись такие жуткие угрозы, что бедолага счел за лучшее удалиться. Но дело было сделано. После этого визита полковник впал в такую ярость, что у него отказали ноги. И тогда он приказал немедленно созвать всех слуг и батраков, какие только были в доме, и осипшим дрожащим голосом распорядился уничтожить все, на что только может претендовать земельный комитет.

Переминающиеся с ноги на ногу батраки стали расспрашивать, что именно сеньор имеет в виду, и стоявший впереди всех Себастьян замер: сеньор Эсперанса показывал пальцем в сторону его сада!

— Все… — хрипел он. — Под корень… Арендаторов сжечь… Маслобойни сжечь… Все сжечь… Ничего… чтобы… не осталось…

Стоявшая за спиной отца сеньора Тереса сделала знак, и батраки медленно попятились к выходу.

— Все… сжечь… — доносилось им вслед. — Все…

Себастьян в ужасе закрыл лицо руками, но сеньора Тереса начала говорить, и он исполнился надеждой.