Чтение онлайн

Даррк ступил в широкую полосу света, падающего в комнату сверху, из одного из двух отверстий в потолке. Руки его прильнули к Малому Солнцу тела и сразу же ушли навстречу Старейшим, держа в ладонях невидимый и неосязаемый шар источника жизни.

– Да не будет мое Солнце лишним в вашем Доме, о Мудрейшие из Мудрейших, и да продлится ваш век до семи раз по семь рождений без умираний. Я пришел по вашему зову и жду решения своей судьбы, Хранители.

– Ты и есть Даррк, Четвертый Служитель из Хранилища Древнего Знания, ранее именуемый Даррэк?
– спросил тот из Четверых, чей взгляд горел холодным умом властолюбия.

– Да, Старейший.

– И ты знаешь, что ты должен сделать? Знаешь, какой путь тебе предстоит?

– Да, Старейший, - Даррк опустил глаза в пол.

– И ты согласен по доброй воле оставить навсегда Харар, свою жену и дитя и уйти туда, откуда не возвращаются? Согласен с тем, что это твой путь и больше ничей? И с тем, что это правильный путь, устроенный волею и милостью благодатных и благословенных богов Харара, и что с него невозможно свернуть?

– Да, Старейший, - глухим голосом отвечал испытуемый.

– И у тебя нет никаких вопросов?
– продолжал Хитромудрый, скорее поощряя Даррка к вопросам, нежели отвращая от них.

Даррк колебался лишь один миг.

– У меня есть вопросы, Старейший, но я не знаю, получу ли на них ответы.

Спрашивающий старец удовлетворенно покачал совершенно белой головой. Того же цвета борода, не такая длинная, как у Нура, и благообразно расчесанная, вторила его словам и движениям мелкими содроганиями.

– Ты - кайлэни. Ты можешь спрашивать и имеешь право на ответы, которые унесешь с собой в Никуда. Но прежде узнай наши имена, ибо безымянные ответы не приносят полноты удовлетворения. Меня ты можешь звать Урмаш. Это, выбеленный годами старец указал на короткобородого Хранителя, лишь с проседью в темных еще волосах и с какой-то сонной хмуростью в лице, Дэлур. А это Логан, - Урмаш протянул руку в направлении очень худого, казавшегося изможденным старика с реденькой желтоватой бородой и жидкими прядями волос на туго обтянутом кожей черепе.
– Ну, а с почтенным Нуром тебя знакомить не надо, - закончил Урмаш.

Даррк непочтительно молчал, соображая, что же спрашивать, какой вопрос задать первым. В голове его клубилась путаница из беспощадных слов Нура, собственных незнакомых мыслей и грядущей неизвестности, пустотой вклинившейся в его ум, обычно заполненный простым и ясным содержанием, где все было разложено по своим местам и упорядочено, а теперь там все смешалось, все топорщилось и никак не укладывалось обратно. Образовавшийся же клин пустоты в голове все больше разбухал под давлением одной-единственной короткой мысли - о том, что непременно нужно идти туда... не знаю куда. Чтобы все стало опять так, как было раньше. Только уже без него, без Даррэка.

Стоя в молчании перед Старейшими, Даррк разглядывал большую, глубокую чашу на высокой ножке, стоящую на столе ровно по центру квадрата. Чаша была золотой и покрыта узором из черненого серебра. До половины ее заполнила вода, которая собиралась в сосуд редкими, крупными каплями, падающими с потолка, из маленького закругленного рожка. Назначение чаши и капели оставалось для Даррка загадкой.

– Что же ты молчишь, кайлэни-Даррк?
– снова заговорил хитромудрый Урмаш, в нетерпении тряхнув бородой.
– Мы не можем отвечать тебе, не ведая, что ты желаешь услышать от нас. Ведь кайлэни рисует свой путь в Никуда сам, и каким будет узор, зависит от того, что ты знаешь о Шебалу, и того, что ты захочешь о нем узнать. У каждого свой путь, он никогда не бывает один и тот же.

– Даже путь в Никуда?
– Даррк дернул плечом, прогоняя минутную слабость.

– Особенно он. И прежде всего он, - проскрипел со своего места изможденный Логан, пристукнув об пол посохом, который держал обеими руками.

– Шебалу - что он такое?
– спросил Даррк.

Урмаш покачал головой.

– Это слишком широкий вопрос. Никто не сможет на него ответить. Никто не уходил туда, кроме кайлэни. А они не возвращаются, чтобы рассказать.

– Они...
– Даррк с усилием сглотнул.
– Их ждала смерть?

– И этого никто не знает. Мы говорим, что они уходят в Никуда. Но как выглядит это Никуда, ты сможешь узнать только там.

– Как идти к Шебалу? Когда?

– Ты выйдешь на восходе третьего дня, как только первый луч солнца отделит Шебалу от ночной тьмы. И пойдешь прямо к нему. К тому времени он станет больше, чем сейчас. С собой ты не должен брать ничего, кроме воды. И твоя жена ничего не должна знать о том, куда ты идешь. Мы позаботимся о ней и твоем сыне и о том, чтобы они сохранили о тебе память. Это все, что мы можем сделать для тебя.

– Я понимаю. Так предначертано богами. Но объясни мне, Смотрящий на Солнце, благочтимый Урмаш, - смело начал Даррк, - то, чего я не понимаю. Шебалу - слуга Безликого, и Харар тысячу веков вырывает у Таннаби свое право на жизнь. Но ты сказал, что этот путь вечной войны со смертью устроен обоими великими богами. Моя голова не может вместить в себя твоих слов. Разве светлоликий Гилу не держит в своих руках начала всего, что есть на земле, разве пристало ему служить слугам Безликого, держащего у себя концы всего, что есть на земле? И разве не под силу Дающему разорвать этот круг Смерти и Бессмертия, кусающих друг друга за хвост? Разве не может Харар просто жить, не готовясь через каждое семилетье к смерти?

– Ты дерзок, Хранитель Древнего Знания, - спокойно ответил ему Урмаш. Но ты кайлэни. И я не могу судить тебя. Я могу лишь немного осветить твой путь... Лишь немного, - повторил старец, лукавым взором из-под мохнатых бровей впиваясь в лицо Даррка.
– Ведь ты заглядывал в Древнее Знание, не так ли? Этого искуса не может избежать ни один Служитель из Хранилища.

Даррк, растерявшись от внезапности атаки, ответил не сразу.

– Древнее Знание хранится в неприкосновенности, - проговорил он заученные с детства слова.
– Никто не смеет дотронуться до него. И оно само защищает себя от любопытства смертных.

– Как защищает?
– Урмаш даже привстал со стула и вытянул шею в ожидании ответа.

– Как?
– Дарк колебался в нерешительности.
– Оно оставляет в руках смертного только свою оболочку - глиняные письмена. То, что они хранят в себе, просачивается сквозь пальцы, уходя от понимания.

– Так я и думал, - хитромудрый старец хлопнул в ладоши и испустил в бороду несколько довольных смешков.
– Ты заглядывал в Древнее Знание, и даже кое-что вытащил оттуда. Но тебе нечего бояться, кайлэни, - добавил Урмаш, заметив мелькнувший на лица Даррка испуг.
– Я не собираюсь тебя наказывать за своеволие и непочтительность к Древнему Знанию. Я лишь должен ответить на твои вопросы, Даррк. Ты засомневался в благодатности и могуществе великого Гилу. Ты оскорбил бога, обвинив в прислужничестве Безликому и в бессилии разорвать круг. Но что ты, Даррк, осквернивший Древнее Знание своим прикосновением и любопытством, можешь знать о Неразрывном и Безначальном?! Ужели невежественный Хранитель может вместить в свой ум ту истину, что разорвать нить Неразрывного не под силу ни Гилу, ни Таннаби, ни им обоим вместе? И что круг Смерти и Бессмертья, кусающих друг друга за хвост, пущен в движение не ими, и не им его останавливать? Да и подумал ли ты, кайлэни, что означает - разорвать этот круг? Не означает ли это, что тогда все - и люди, и земля, и боги, и небо окажутся там, куда уходят кайлэни, - в Нигде, Никуда и Никогда?
– Урмаш запыхался, обличая невежественность Даррка, и резко, с гневом вытер тряпицей выступивший на лбу пот.