Самарянка
Шрифт:
Ольга подплыла ближе, пока снова не почувствовала под собой твердое дно, и, оставаясь в реке по грудь, крикнула в ответ:
– Уходите на свое место! Дайте мне спокойно одеться!
– А спокойно уже не получится, – развел руками Стас.
Ольга теперь отчетливо видела, что он был сильно пьян.
– Уж никак не получится спокойно, – повторил он. – Такие вот мы неспокойные ребята: сами мало спим и другим не даем. Так что не стесняйся, выходи на бережок, русалочка ты наша.
Марина делала отчаянные жесты, показывая Ольге, что бы та выходила из воды:
– Дура! Воспаление схватишь! Кто с тобой возиться будет?
Ольга упрямо молчала, глядя на пьяную компанию и выжимая мокрые волосы.
– Тогда, – включился в разговор Вадим, – как говорят мудрецы Востока, если гора не идет к Магомету, пусть Магомет сам придет к горе.
С этими словами он поднял Ольгины вещи, оставленные на коряге, затолкал их в полиэтиленовый пакет и высоко поднял над головой:
– Олечка, по твоей просьбе мы убираемся на свое место, а ты все же уважь просьбу боевых офицеров: выходи на бережок. Мы со Стасом в своей жизни столько голых баб повидали, что ты нас ничем не испугаешь.
Ольга поняла, что теперь они не шутят.
– Мрази, – тихо прошептала она и отплыла назад. Перевернувшись на спину, она подставила себя течению и медленно поплыла в сторону лесного родника, куда берегом двинула остальная компания. Когда Ольга подплыла на место, все уже ждали ее появления.
– Вот и умница, вот и молодец, – осклабился Стас. – А теперь ать-два, ать-два, и на берег ножками, ножками. А мы посмотрим, действительно ли они у тебя такие стройные, как Маринка расписывает. Ведь вы в одной баньке паритесь, а?
И расхохотался вместе с остальными.
Ольга чувствовала, что продрогнет в прохладной воде окончательно, и тогда болезни не миновать. Она не хотела больше рисковать здоровьем.
«Какие же вы все подонки!», – подумала она, собираясь с духом, чтобы выйти на берег.
Нагретый палящим солнцем ветерок накатил ей прямо в спину легкую волну.
– Не бойся, я с тобой, – вдруг отчетливо услышала она в плеске этой речной волны тихий девичий голос. Ольга осмотрелась по сторонам, пытаясь сообразить, откуда исходил он. Но никого возле себя не увидела.
– Красавица моя ненаглядная, – снова раздался пьяный хохот Стаса, – я жду тебя с сюрпризом!
Он поднял с мокрого песка бутылку шампанского и тем же десантным ножом отбил горлышко с пробкой. Шампанское брызнуло фонтаном.
– Ну же, моя Афродита! – горланил Стас. – Выходи из морской пены! Я жду тебя, чтобы искупать в шампанском!!
Новая волна опять тихонько подтолкнула Ольгу вперед, и она снова отчетливо услышала тихий девичий голос:
– Я с тобой, ничего не бойся…
Тряхнув мокрыми волосами и откинув их назад, Ольга медленно пошла вперед, выходя обнаженной из воды. Она сразу почувствовала жаркое прикосновение к плечам палящих солнечных лучей. Приятное тепло разлилось по всему телу. Ольга стояла еще по грудь в воде, но чувствовала невыразимо приятное тепло в каждой своей клеточке. На мгновение ей показалось, что кто-то невидимый, стоявший рядом, укутал ее, прижал к себе, чтобы согреть и защитить от холода. Вместе с этим неизъяснимым теплом Ольга почувствовала в себе бесстрашие, граничащее с полным безразличием к тому, что кричали ей с берега пьяные голоса.
Неожиданно Стас бросил в сторону пенящуюся бутылку. Хмельной взгляд и улыбочка мгновенно сошли с лица. Он схватил лежавший рядом автомат, передернул затвор и остервенело закричал:
– Стоять!!! Стоять на месте!!
И дал короткую очередь. Пули вошли в воду в полуметре от Ольги, подняв фонтанчики брызг.
– Я сказал: стоять!!!
Ольга увидела, как Стас поднял автоматный ствол на уровень ее груди. Но странно: ей было абсолютно безразлично, нажмет ли он сейчас на спусковой крючок – и автоматная очередь прошьет ее насквозь точно так же, как самого Стаса прошила снайперская пуля. Она совершенно спокойно и хладнокровно смотрела на ствол, из которого еще выходил сизоватый пороховой дымок. Ольгу наполняло такое невыразимо благодатное тепло, что ей было абсолютно все равно: погибнет она сейчас или все же выйдет живой на берег, оденется и поедет на своей скрипучей телеге обратно в монастырь с полной бочкой воды. Марина ж стояла на коленях, закрыв лицо ладонями, чтобы не видеть самого страшного. Вадим же в полном остолбенении смотрел на реку, откуда выходила Ольга. Происходило нечто такое, что не способен был выдержать нормальный человеческий взгляд.
Вдруг Стас истошно закричал и выронил автомат, словно это был кусок раскаленного железа. Оружие упало у самой кромки воды и зашипело, покрывшись паром. Вадим очнулся и, подбежав к Стасу, с разбегу опрокинул его, навалившись сверху и держа за руки:
– Ты что, под трибунал захотел?!
Стас лишь хрипел, не спуская глаз с Ольги. В уголках рта появилась липкая пена, а губы стали мертвецки бледными.
– Всех пристрелю! – злобно прошептал он. – Всех!! И никто меня судить не будет!
Ольга между тем вышла на берег, подняла с земли разбросанные вещи и, зайдя за старую иву, без спешки оделась. Только сейчас она стала чувствовать в себе состояние нарастающего нервного возбуждения, но остаток необъяснимого тепла успокаивал ее. Вадим по рации тем временем срочно вызывал бронетранспортер. Стас – уже одетый, но без оружия – сидел прямо на мокром песке, сдавив голову обеими руками. Было видно, что она разламывалась от нестерпимой боли. Оба автомата держал Вадим. Марина ж стояла в сторонке и беззвучно плакала. Вадим подошел к ней, обнял за плечи, легонько поцеловал в щеку и тихо сказал:
– Жду, как договорились.
Они быстро уехали, больше не сказав ни слова. Марина тоже молчала.
Ольга подошла к берегу, где они сидели. Все, что осталось от праздника знакомства – нарезанный хлеб, кусочки колбасы, обугленный шашлык, рыбные консервы – она аккуратно сложила в один кулек, оставив его на берегу открытым. Недопитую бутылку водки и шампанское с отбитым горлышком вылила в реку.
Что-то хрустнуло у нее под ногой. Она нагнулась: это была стреляная автоматная гильза. Рядом валялась еще одна, а чуть поодаль еще. Ольга собрала их все и пересчитала. Гильз было семь.
– Счастливое число, – улыбнулась она, катая гильзы на ладони. – Так что повезло не только тебе, Стасик, но и мне…
Ольга подержала гильзы еще немного, глядя на них уже без всякой мысли, а потом с силой швырнула в реку:
– Вот так-то, Добрыня ты наш Никитич!..
Всю обратную дорогу Ольга и Марина ехали молча. Лишь у самых монастырских ворот Марина все же спросила:
– Как ее зовут?
– Кого? – не сразу ответила Ольга, отрываясь от своих мыслей.
– Опять из меня дурочку строишь? – обиженно прошептала Марина и снова замолчала.