Самарянка
Шрифт:
«Вот это да…», – снова с восхищением подумал Мишка и вспомнил, как впервые побывал здесь, когда его, совершенно беспомощного, привезли друзья. Потом снова вспомнил Ольгу, их первую встречу и разговор, когда он остался здесь на ночь с окровавленной перебитой рукой.
«Все-таки жалко девчонку… Ни за что, ни про что…», – вздохнул Мишка и, широко перекрестившись, вошел в главный монастырский собор.
В храме было тепло и очень тихо. Он сразу узнал этот величественный собор, все стены которого были уставлены строительными лесами. По всему было видно, что здесь кипели реставрационные работы. Лишь в самом дальнем углу, где он тогда увидел испуганную Ольгу, все так же стоял большой подсвечник, а на нем горело несколько больших свечей. Перед образом Богоматери молилась монахиня. Молилась совершенно беззвучно, и лишь по тому, как она крестилась и неслышно в глубоком поклоне опускалась на колени, можно было догадаться, что она открывала всю свою душу и сердце в этом сокровенном общении с Небесной Заступницей.
Не желая нарушить ее молитвенное состояние, Мишка так же неслышно подошел ближе и поставил свою свечку рядом с горевшими, тоже запалив ее. Потом перекрестился на святой образ, почувствовав на сердце тепло и тихую радость. Он хотел постоять еще немного, но, вспомнив, что на дворе в машине его ждет озябший и уставший друг, решил идти. И в это мгновение монахиня, по-прежнему молившаяся возле иконы, тихо произнесла:
– Здравствуй, брат…
Мишка вздрогнул, сразу узнав знакомый голос. Это была Ольга. От такой неожиданности он потерял дар речи, не зная, что сказать. Тогда монахиня повернулась к нему и ласково улыбнулась, повторив:
– Здравствуй, брат…
И, помолчав немного, добавила:
– А я ждала тебя… Именно сегодня… Именно здесь…
Мишка стоял совершенно растерянный и обескураженный.
Да, перед ним была Ольга. Та самая Ольга: в строгом монашеском платье, поверх которого была наброшена теплая шерстяная кофта ручной вязки, а голова покрыта пуховым платком. Все те же пронзительно синие, васильковые глаза смотрели на Мишку спокойным тихим взглядом.
– А как же?.. Все же…
Мишка не знал, что говорить. Он не верил тому, что перед ним стояла Ольга.
– А вот так же, – сдержанно улыбнулась она, – значит, долго жить буду.
Теперь Мишкин взгляд выражал искреннее удивление Ольгиными словами.
– Ну, так в народе говорят. Когда думают, что человек умер, а он живой остался, то, значит, долго жить будет. Меня тогда многие похоронили. Ранение было очень опасным. Моя жизнь держалась на волоске. Даже гроб приготовили. На всякий случай… А Господь решил грешницу еще на этой земле подержать. Для покаяния.
Мишка постепенно начинал приходить в себя.
– Значит, теперь ты.., – он осекся и тут поправился, – теперь вы уже не та Ольга, которую… С которой… Ну, в общем…
– Та Ольга действительно умерла, – уже серьезно ответила она. – Вместо нее теперь есть другая. Монахиня Анна…
Они оба помолчали, глядя друг на друга и словно пытаясь узнать того, кого они знали раньше.
– Я часто вспоминала тебя, брат, – прошептала Ольга. – Молилась… Говорят, ты так странно исчез, никому ничего не сказав. Снова воевал?
Мишка кивнул головой, не став ничего объяснять.
– А как ты… вы догадались, что я приеду… В смысле сюда?..
Молодая монахиня загадочным жестом поманила Мишку пальцем ближе к себе, и, когда он нагнулся, чуть слышно прошептала ему на самое ухо:
– А вот о том, братик, говорить не велено.
Она поправила на голове платок и запахнула кофту.
– Между прочим, я для этого случая даже подарок приготовила. Погоди минутку.
Она так же легко и проворно, как и раньше, вышла из храма, направившись вглубь монастырского двора. Мишка стал рассматривать роспись, которой мастера покрывали стены собора. Собор сиял от ярких, сочных красок. Лики святых угодников, мучеников, апостолов, пророков и преподобных отцов со всех сторон смотрели на Мишку с высоты своей славы и духовной мощи. Мишка шел по храму, осматривая святые образа в дорогих киотах, крестясь и прикладываясь к ним. Он не переставал восхищаться окружавшим его со всех сторон благолепием.
Неожиданно его внимание привлекла маленькая иконка, которую кто-то прислонил к еще одному большому образу Казанской Богоматери, украшенному дорогой ризой и киотом. Вглядевшись в этот скромный, почти незаметный образок, Мишка с удивлением узнал в нем копию той самой чудотворной иконы, которая была в скиту. Именно такими маленькими образками отец Иоанн и другие старцы благословляли всех паломников, приезжавших туда на поклонение святыни.
– Это чудотворная икона, – услышал он за спиной голос Ольги. – Про нее легенды ходят. Жаль, что далеко слишком.
– И как же она к вам из такого далека? – изумился Мишка, не переставая смотреть на дорогой ему образ.
– Девочка одна привезла недавно. Она, правда, не нашей веры, но это так, к слову. Зовут ее Дарина.
– Дарина.., – механически повторил Мишка. – Красивое имя…
Мишка вовсе обомлел.
– Правда, красивое. Восточное, необычное. С ней там приключилась чудесная история. Короче, когда она была в одном скиту, ее взяли в заложницы зэки, бежавшие с зоны. И если бы не один парень, вроде тебя… Ты что, не хочешь слушать?
Ольга почувствовала, что в душе Мишки творилось что-то невообразимое.
– Да как сказать?.. Я мало верю всем этим сказкам. Враки все это. Чистейшей воды враки...
– А вот и нет! Ты ведь даже не хотел выслушать до конца. С ней произошло настоящее чудо. Эта девочка сейчас у нас живет. Помогает сестрам. И мне тоже. Я ведь теперь тут хозяйством заведую, дел много, все надо успеть.
«Ну и денек, – подумал Мишка, снова понемногу приходя в себя. – Какие еще сюрпризы меня ждут?».
– Как же она у вас оказалась?
– Отец привез. По рекомендации одного старца, настоятеля скита, где находится эта самая чудотворная икона.
– А того старца, случаем, не отцом Иоанном величают? – все еще не в силах прийти в себя, спросил Мишка.
– Да, отец Иоанн. Схимник известный. Наша матушка его очень чтит. Они в прошлом фронтовики–однополчане. Матушка тогда военврачом была, ему жизнь спасла. Потом их судьба развела, а духовное родство осталось. Так-то!
Ольга снова ласково посмотрела на Мишку, собираясь о чем-то спросить, но вдруг спохватилась: