Чтение онлайн

Ничего…

Как ни тошно от этого, но младших этим утром придётся отпустить с урядником. Они плакали поздно вечером, боясь расставания, и я пообещала навещать их и, главное, забрать всех домой через год. Ума не приложу, как выполнить это обещание… Но сделаю всё, что смогу!

Участок понемногу стал наполняться людьми. Проснулся охранник, он же дежурный, и заправил самовар.

Ко мне, осторожно обходя спящих вповалку на соломе братьев и сестёр, подобрался Санька.

– Маш, я на работу пойду. Мастер мне три дня давал на прощание с родителями. Больше не могу с Вами оставаться. Пока дом не восстановят, я в мастерской ночевать буду. Когда жалование выплатят, я тебе принесу. Ты только в мастерскую сама приходи или пришли кого-то из мелких, чтоб я знал, где Вы будете.

Точно! Саша ведь работает уже. Почувствовала небольшое облегчение.

– Эй, Никанор Иванович! Напои, пожалуйста, моего брата чаем с баранками. Для детей я потом завтрак выпрошу, а он сейчас на работу уходит.

Охранник, изумлённо посмотрел на меня, покачал головой и тихо, себе под нос, изумляясь несусветной наглости современной молодёжи, налил Сашке кружку сладкого чая и дал баранку.

Брат ушёл. Дети по-прежнему спали, несмотря на всё возрастающий шум. Слова Саши о прощании с родителями вернули меня мыслями к этому моменту. Как странно устроено в этом мире! Городские власти позволяют родственникам попрощаться с умершим и забирают тело в крематорий. Это делает специальная служба и поступают так со всеми, независимо от чина, звания и положения в обществе. Оказывается, здесь было восстание, которое затеял какой-то некромант. Он поднял из-под земли такое кладбищенское войско, что с ним еле справились. С той поры, специальный закон принят: все тела обязательно сжигают в соответствии с ним под строгим контролем специальной службы. Это я у Танюшки выведала, когда увидела, как какие-то странные личности в стоявшую во дворе подводу, на которой лежат тела родителей, запрягают лошадь и куда-то уводят её под уздцы. Я, кстати, так и не взглянула на лица людей, которые родили и вырастили для меня это тело… Сегодня утром, чувствуя себя молодой и полной сил, я вдруг преисполнилась благодарностью к родителям Маши. Мысленно извинилась, что, хоть и не по своей воле, но заняла место их дочери, и пообещала, что очень постараюсь позаботиться обо всех их осиротевших детях.

Пришёл Ефим Петрович и сразу увёл четверых младших в приют. Дети только проснулись, прощались наскоро, мы обещали, что скоро навестим их. У меня душа кровью обливалась. Не скрываясь заревела сразу, как за ними закрылась дверь участка. Танюшка и Лиза закатились плачем вместе со мной. Кто-то из мужчин гаркнул в нашу сторону, и мы притихли. Уселись в углу и плакали уже беззвучно, вытирая сопли подолами тонких нижних юбок. У меня есть не больше года, чтобы устроить такой дом, куда я смогу забрать их. Через год, самой старшей, из отправившихся с урядником малышей, Наденьке, будет девять и её смогут отдать из приюта куда-то на работы.

До появления пристава на нас, семерых, больше не обращали внимания, а он сегодня что-то очень сильно задерживался, по разговорам тех же городничих.

Находясь в нелёгких раздумьях относительно того, что мне делать и как будет правильнее действовать дальше, я не особо обращала внимание на то, что происходит в участке. Однако, в какой-то момент с другой стороны решётки поднялся такой шум, что игнорировать восторженные возгласы, приветствия и разговоры стало невозможно. Я отвлеклась от своих мыслей и присмотрелась к тому, что происходит вокруг.

Оказывается, пристав уже появился. Он стоял, держась одной рукой за спинку своего кресла и недоверчиво смотрел на небольшие, с ладонь, развязанные кожаные мешочки, полные блестящих монет, которыми был заставлен почти весь его стол.

– Он только пришёл, - шепнул наш охранник Никанор Иванович какому-то городничему, что только вошёл в дверь.

Действительно, кое-где на кустистых бровях пристава и его одежде ещё не все снежинки растаяли. Я бросила взгляд в окно и увидела, что на улице идёт снег. Успел ли Ефим Петрович довести детей до приюта? Они не одеты для такого сильного снегопада. Вчера, после того, как дом разлетелся, мы все натягивали на себя, что нашли, и как попало. Всё ли наше добро маги вчера собрали и спрятали в сарайчике, или что-то сейчас засыпает снегом?

Тем временем, городничие на разные голоса жаловались, что не успевают штрафовать всех нарушителей и докладывали, что в целом горожане очень довольны нововведением, особенно извозчики. Переговорив с подчинёнными, выслушав всех и раздав ценные указания, пристав, наконец, заметил нас.

– Почему Вы всё ещё здесь? – спросил он недовольно.

– Нам бы позавтракать… - протянула я, а сама на мешочки с монетами, не отрываясь, смотрю.

– Никанор! Поди принеси им каши и, как только поедят, вытолкай взашей на улицу. Мне надоело с этой голытьбой возиться! – с этими словами пристав выдвинул ящик стола и одним движением смёл в него все мешочки.

Задвинутый ящик грохнул так, словно этим звуком чиновник поставил громкую точку в нашем общении.

Что ж, адрес сестры нам урядник ещё вчера сообщил и адрес конторы ломового извоза, где её муж работает – тоже.

И вчера, и всё утро, я думала о том, что Дарья только вошла в другую семью. Надо быть готовой к тому, что привести пусть и на временный постой семерых младших братьев и сестёр ей могут не позволить. И я даже не буду осуждать людей за это. У меня, вон, соседка по этажу, милая и приятная в общении женщина, проживала совершенно одна в своей четырёхкомнатной квартире, а родного внука с женой и правнуком к себе не пустила. Потому, что это ей не удобно было. И ничего. Внук продолжал приносить ей продукты и лекарства и даже отношения с ней не стал портить. Думаю, чтобы квартиру бабкину хотя бы в наследство получить. Я иногда думала, что, если бы у меня были внуки и правнуки, я бы сама уговаривала их жить со мной…

В общем, я решила, что заявиться к сестре всей честной компанией будет неправильно.

Подумала я о том, что Егор, Стёпа, Андрейка и Коля уже не первый год учились ремеслу. Если родители заключили контракт с мастером, и решили посвятить моих братьев портновскому делу, значит, это неплохое ремесло, так ведь? Наверное, стоит мальчишкам продолжить обучение?.. Тем более, я выяснила, что платить за него не надо. Наоборот, ученикам предоставляется какое-никакое жильё и питание.

Да. Думаю, да.

Нужно постараться сегодня же вернуть мальчиков к мастеру. Это то, что нам всем сейчас остро необходимо. Судя по всему, Саша через такое ученичество уже прошёл, и теперь работает в той же мастерской. Это хорошо. Заодно, присмотрит за братьями, если у меня получится добиться того, чтобы их договора на ученичество продлили.

Никанор Иванович, охранник, сказал, что, как единственный старший взрослый мужчина в семье, муж родной сестры имеет право заключить или продолжить договор на ученичество для осиротевших малолетних братьев своей жены. Поэтому, я собралась посмотреть на зятя и попытаться решить с мужчиной вопрос о продлении договора на ученичество для мальчиков. Осторожно переговорила с братьями. К счастью, они со мной полностью согласились.

До конторы ломового извоза шли мы очень долго. Снег уже и так накрыл землю толстым слоем, а всё продолжал падать. Ближе к центру дорога была более-менее утоптана и укатана. Но оказалось, что огромный двор, конюшни, сараи и помещение конторы ломовиков находились на самой окраине города. Последнюю часть пути мы устало шли в затылок друг другу, ступая по узкой, накатанной колёсами тяжеловозов, глубокой колее, а когда слышали крик: «Поберегись!», делали шаг в сторону и утопали в рыхлом снегу по колено.