Чтение онлайн

Сёстры стояли серьёзные, головы повязаны платками, как и у меня, глаза чуть напуганные, словно, собрались творить что-то несусветное.

Из Дарьиной комнаты вышел Афанасий.

– Не могу уснуть без Дашутки. Можно я тут посижу? – спросил он, почёсывая живот и зевая.

И, не дожидаясь ответа, мужчина устроился в торце стола, с интересом посматривая на нас.

– Тогда уж не сиди без дела. Помоги. – и поставила перед ним ступку. – Нужно кусок сахара в пыль перетереть. – положила сахар рядом и пустую мисочку для будущей сахарной пудры поставила.

Триста граммов муки, я, на глаз, себе в сито положила и в миску просеяла. Девочки по очереди повторили за мной, сито было одно.

– Теперь немного посолите, - сказала я и наши четыре руки встретились в плошке с солью. Я почувствовала, что пальцы Лизы немного дрожат.

– Помешайте муку с солью и сделайте ямку. Афанасий, мельче! Лиза, смелее!

Дарьин муж только хмыкнул на мой командный тон. Было заметно, что он смешит его. Хорошо, что не сердит.

Дальше нужно добавить в муку сорок граммов размягчённого масла и сто пятьдесят миллилитров молока. Я прекрасно помнила сколько это на глаз и показала девочкам.

 - Положите в муку, вот столько, масла и налейте, смотрите внимательно, вот столько молока, - про внимательность я зря напомнила. Меня ещё никогда ученики так глазами не ели. – Мешаем.

Афанасий перетирал в ступке сахар, не сводя с нас глаз.

– Откуда твоя мама такое знала? Я понимаю, оладьи там, шаньги, пышки. Это многие хорошие хозяйки умеют. Некоторые баранки и бублики крутят. Все калачи и хлеб пекут. На праздник, как мать сегодня, готовят пироги и пирожки с разными начинками. Мама, вот, назавтра пирог с капустой сделала и мясные пирожки напекла. А вот это что? Откуда?

– Мамочку уже не спросишь… - грустно ответила я.

– Мы такое никогда не ели, - шепнула Лиза.

Все вопросительно поглядывали на меня. Лгать было неприятно, но не правду же говорить!

– Мама только рассказывала, что это очень просто и вкусно, а ещё – хрустит, – словно бы, оправдывалась я.

Я закончила работу за пять минут и накрыла своё тесто деревянной миской - выстраиваться.

Когда, наконец, с вымешиванием справились все сёстры, моё тесто достаточно отдохнуло и его уже можно было начинать раскатывать.

– Накройте мисками. Пусть тесто так полежит. Оно должно немного выстояться. Умницы! У вас всё очень хорошо получается! Теперь посмотрите, что я дальше делаю.

Самое смешное, что и Афанасий, который закончил делать пудру, встал и подошёл к нам поближе. Он вытягивал шею, заглядывая через головы сестёр.

– Делю лепёшку на четыре части. Три пусть остаются накрытыми, под миской, чтобы не подсохли. А одну часть раскатываю тонко-тонко.
– я стрательно работала огромной скалкой.

Четыре пары глаз внимательно следили за каждым моим движением.

– Афанасий включи нагреватель, поставь на плиту маленький чугунок и налей туда масло на четыре пальца, - показала ладонь с вытянутыми пальцами ребром.

– Многовато…- фыркнул мужчина, покачал головой, но выполнил задание.

Я нарезала тесто вытянутыми ромбиками. Девочки внимательно смотрели.

– Нужно, чтобы уголки были острыми. Это важно.

Взяла деревянную палочку и сунула её в чугунок.

– Видите пузырьки? Это значит - масло нагрелось, можно опускать туда наши ушки. Осторожненько, острым уголком вперёд. Видите, утонуло. Это правильно. Много сразу класть не нужно, три-четыре штучки хватит.

– Ой! Всплыло!

– Вспухло!

– Смотри! Оно перевернулось! Само!

Мы жарили ушки и выкладывали их на моё блюдо, пересыпая пудрой.

На крики сестёр:

– Всплыло!

– Надулось!

– Перевернулось!

Из спальни выбежали сонные свёкры. Некоторое время они тоже с живым интересом наблюдали за процессом.

За моей спиной послышался подозрительный звонкий хруст. На честном лице Афанасия предательски белела сахарная пудра.

Не в состоянии отойти от плиты, потому, что «ушки» подрумянивались очень быстро, я заканчивала жарить свою порцию теста и, одновременно, следила за тем, как Даша раскатывает и режет на ромбы свою.

– Афанассс… - возмущённо начала я, но не договорила.

Вместо того, чтобы внимательно смотреть, что делает Даша и учиться, Лиза и Таня, недолго думая, по примеру Афанасия, шустро схватили с блюда по одной штучке и тоже захрустели ушками.

– Лиза! Таня! – перебила я сама себя.

– Мммм-нямммм… хрусь-хрусь-хрусь!
– только и получила в ответ от обеих.

Вдруг, и свекровь решительно подошла к столу, где стоял Афанасий с блюдом и, через мгновение, захрустела моим хворостом. Восторженная Лиза побежала и протянула одну штучку свёкру.

– Попробуйте! Это необыкновенно вкусно!

– Это же на Новый год… Что же сейчас… Лиза… Таня… Афанасий…- слабо выговаривала я родственникам, глядя, как заботливый муженёк суёт уже второе «заячье ушко», занятой тестом Дашке, прямо в её приоткрытый бубликом рот. Готовые «заячьи ушки» исчезали с блюда намного быстрее, чем я успевала их жарить.

– Белого побольше сыпь! – хрустя очередным «ушком», командовал Афанасием свекор. Зять давно отобрал у Лизы ложечку и ступку с пудрой и сам посыпал хворост.

В общем, когда Даша под моим чутким руководством начала жарить вторую порцию теста, свою, от моей на пустом блюде только пудра осталась. И ту Афанасий пальцем подбирал и аккуратно с него слизывал.

«Какая разница, завтра съесть или сегодня», - успокаивала себя я. Но всё же, мне удавалось скрыть недовольство с большим трудом. Я рассчитывала, что остальные Кузнецовы тоже смогут угоститься с этой порции. Да, получилось бы каждому по одной-две штучки, но всем бы досталось! Успокоила себя тем, что, нажарю им ушек, когда будем жить все вместе в новом доме. Он, кстати, уже готов. Мы с сёстрами и Саша, заселяемся туда на второй день после нового года, послезавтра.