Чтение онлайн

Я спрятала кошели в карманы юбки и повернула домой.

– Эй! Ты куда? Маша!

– Я не могу с такими деньжищами по площади ходить. Вдруг украдут или потеряю. Пошли домой, – решительно потопала я обратно.

– Я лучше пойду дальше, на рынок. Не хочу эту штуку туда-сюда таскать. На площади тебя подожду. А ты отнеси монеты домой и возвращайся, будем Лизкин ковёр продавать, - с этими словами Саша тяжело перекинул рулон на другое плечо, и мы с ним разошлись в разные стороны.

Глава 17

Бежала домой, по бокам прижимая растопыренными пальцами карманы с кошелями. Наверное, со стороны это выглядело смешно, но я не думала об этом. Переживала, что, хоть карманы на юбке и глубокие, но как бы из них чего не выпало ненароком.

Ближе к дому, мысли мои, от эйфорических, после такой удачной продажи ковриков, перешли к беспокойным и деловым.

Прежде всего, я запоздало пожалела, что не предупредила брата: ни в коем случае не класть ковёр на землю, точнее, на площадную брусчатку. Так и представила, как мальчишка добирается до того места на центральной площади, которое отведено под рынок, и тут же сбрасывает со своего плеча надоевшую ношу там, где ему покажется более-менее чисто. Хоть рулон для сохранности и обмотан старыми тряпками по всей длине, но изделие всё равно может где-то чуть испачкаться или промокнуть. Страшно подумать, как расстроится Лиза, если пострадает её работа. Потому как, то, что какая-то площадка может казаться мальчишке чистой, далеко не всегда таковой является в самом деле. Да и продать ковёр тогда будет сложнее…

Тут я снова начала думать о сегодняшней удачной продаже. Принялась было планировать, на что пущу такую богатую выручку в первую очередь, но вдруг опомнилась и остановила себя. С чего это я распоряжаюсь Таниными деньгами? Да, действительно, брат Саша сам стал приносить мне заработанные им деньги. Но будут ли сёстры поступать так же? Возможно, они посчитают, что это только их доход и они не должны отдавать его в общий котёл? Или девочки решат выделять для семьи только часть своей выручки, например, равную Сашиному жалованию, и оставлять себе всё, что сверх того. Впрочем, неизвестно смогут ли они регулярно зарабатывать, да ещё так много. Нужно сперва обсудить с ними это, а потом строить планы.

Когда я влетела в кухню, не разуваясь, девочки делали пряжу из лоскутов, сидя за столом у окна, рядом с моей зеленью, и негромко переговаривались. Я один за другим выложила на столешницу кошели. Верёвочка, стягивающая один из кошелей, распустилась и серебряные монеты вывалились из него тускло сияющей горкой.

– Спрячьте пока куда-нибудь. А мне надо бежать обратно, - прерывисто скомандовала сёстрам, восстанавливая дыхание после бега.

Зачерпнув ковшиком воду из ведра, жадно припала губами к гладкому деревянному краю. Холодненькая!

– Ой! – глядя на серебро, громко вскрикнула Лиза и прикрыла ладошкой рот.

Будто испугалась, что от её громкого вскрика богатство со стола исчезнет.

– Откуда? – нахмурившись, грубовато спросила Таня, удерживая меня за локоть, чтобы не убежала.

– Коврики продали, - выдернула я руку из цепких лап сестры и поспешила к двери.

– Вы так дорого продали наши работы?! – изумлённо прошептала Лиза.

Я слышала за спиной тихий звон, видимо, Лиза раскрывала все кошельки. Будет пересчитывать?

– Не ваши. Пока продали только Танины работы. Твой ковёр, Лиза, ещё даже не разворачивали, - закрывая за собой дверь, я успела заметить потрясённые лица сестёр.
– Всё! Я убежала! Вытрите за мной пол, а то наследила.

Снова нестись на всех парах я уже была не в силах – сразу кололо в левом боку – но шла так быстро, как только могла.

Сашу нашла недалеко от прилавка Кирилла Ильича. Братик пристроился за его спиной, и немного сбоку. Уложив ковёр на свои колени, он сидел на какой-то бочке и отдыхал, облокотившись спиной о каменную стену от навеса, построенного для торговцев. Там, под навесом тоже торговали, но место стоило дороже, поэтому в хорошую погоду прилавки наполовину пустовали.

Я пригляделась и удовлетворённо вздохнула: края рулона были в опасной близости к земле, но, к счастью, не касались её. Подошла к брату и упала на соседнюю бочку. Некоторое время сидели молча. Мне нужно было отдышаться, потому, что сильно запыхалась. А брат просто понимал это и ждал.

Тем временем, к прилавку нашего Кирилла Ильича подошла женщина, серьёзная, добротно одетая и уже далеко не юная.

– Здравствуйте, милейший! Меня хозяйка за ковриком прислала. Готово? Вы обещали сегодня, - сказала она деловито.

За ковриком? Мы с Сашей подтянулись и начали с интересом прислушиваться к разговору. Кирилл Ильич, сосед и дальний родственник Афанасия, с моим братом никогда не встречался, а меня знал, но ещё не заметил. Наверное, поэтому у нас получилось стать свидетелями последующих событий.

Мужчина с широкой улыбкой достал из-под прилавка коврик-ромашку, явно Дашкину работу, но в этот раз он был выполнен как цветик-семицветик из сказки. Я узнала цвета нитей из лучших клубков, что сделали Таня и Лиза.

– Мы слово держим. Вот, принимайте работу, - он развернул изделие на прилавке. – Этот коврик будет дороже. Видите, какие красивые цвета? И размер побольше. Шестнадцать серебряных.

– Шестнадцать? Но хозяйка дала мне на эту покупку только двенадцать, как вы с ней договаривались, - растерянно ответила женщина.

«Двенадцать?», - я быстро прикинула и изумилась, – «Неужели этот торгаш забирал себе половину выручки за коврики сестры? Ладно бы там, пару серебряников взял, как продавец, но половину?! Не может быть!».

– Что поделаешь, - притворно сочувственно покачал головой Кирилл Ильич.
– Это же необыкновенное изделие! Творчество, фантазия мастерицы! Не всегда можно угадать сколько сил и материала пойдёт на работу, насколько красиво получится. В самых богатых столичных домах лежат заморские ковры за тысячу серебряников. А этот ничем не хуже, разве что небольшой, но зато какой интересной формы! И всего шестнадцать! Да, я почти даром отдаю! И ещё кое-что… Посмотрите внимательно на этот цветок! Это же волшебный шестицвет! Если он будет в доме, то подарит хозяевам исполнение многих пустяковых желаний, - заливался соловьём перед покупательницей Кирилл Ильич, а под конец, вдруг, сухо бросил, ловко сворачивая Дашкину работу, – А на нет, и суда нет. Я отдам его следующему на очереди. У меня запись на полгода вперёд.