Самая темная страсть
Шрифт:
Он отбросил ее назад на матрац.
Вильям не прикоснется к ней.
Никогда.
Он полностью навалился на нее, не давая ей вырваться.
— То что я не позваляю тебе что-то сделать, не означает что я не буду это делать сам.
Я уже разрушен.
Пока он говорил, он положил свою руку ей на бедро.
Мягкая…
теплая…
Моя.
На этот раз он не стал спорить с Гневом.
Она автоматически развела колени.
Теплая? Нет.
Горячая.
Он проложил путь от ее трусиков к сердцу.
Она была совершенной влажной, готовой.
Его большой палец, кружась надавил на ее сладкое место.
— Да, — выдохнула она.
Да.
Так хорошо…
я не могла и представить.
Ее глаза закрылись и она вонзила ногти в его спину.
Далеко от его крыльев, но все равно это подстегнуло его.
Он не хотел проникать пальцем в нее, но этот вздох…
ее похвала…
ее нежность…
Ее желание достигало все новых высот, и он скользнул в нее.
Осторожно.
Она не стала возражать.
Нет, она наслаждалась этим.
— Да.
Простонала она еще раз.
Ее колено терлось о его бедро.
— Еще.
Беспомощный, он повиновался ей, — Так будет всегда? — в нее скользнул его второй палец.
Она билась и извивалась под ним, и он представил, что она могла уже выпачкаться в его крови.
Его член был не свободен, слава богам, иначе в тот момент, он бы уже вбивался в нее.
Он захрипел.
Его член был не свободен, проклятие богов, иначе в тот момент он бы уже вбивался в нее.
Внутри нее.
Но он не должен желать ее.
После того как она извивала и кричала в его руках, выкрикивала его имя, он должен избавиться от нее.
Она доставляла ему слишком много проблем, лишала его здравого смысла.
Не запятнать, напомнил он себе.
Отведи ее в город поскорее, и неоскверненной.
Не отпускай ее, скулил Гнев.
Я сказал тебе — заткнись! приказал он ему.
Ему не хотелось воевать с демоном и с собственными желаниями.
И почему Гнев так голосил за нее? снова задумался он.
За женщину, это похоже на наказание.
Да он уже понял что демону понравилось то, что несла с собой Оливия.
Небеса.
Хотя это было странно.
Но эта настойчивость…
Она понравилась Гневу больше чем он думал? Они не должны ей нравится, из-за того что они делали, как они убивали.
Он всегда понимал, что у демона есть некоторые кровавые пристрастия и боялся результатов.
Но что, если у Гнева так же как и у него не осталось сил сопротивляться? Не осталось возможности оправдаться?
— Аэрон?
— Да, — отозвался он, голос Оливии вырвал его из мыслей.
— Ты остановился, — сказала она тяжело дыша.
— Мне нужно больше.
Пожалуйста продолжай.
К ней возвращались чувства приличия.
Очарование.
Он не хотел слышать, как она просит у него больше; это лишало сил принять сложное решение.
Слышать Гнев он тоже не хотел.
Он заставил их замолчать единственным известным ему способом.
Он прижался к ней губами и поцеловал ее.
Обычно он старался действовать более нежно, так как Гнев мог пробудить в нем жажду крови, за все время он не испытывал ничего подобного, она поднялась к нему на встречу, их языки сплетались в яростном танце.
Скоро она снова постанывая, извивалась под ним.
Напряжение между их телами проклало себе тунель к его брюкам и его члену.
Он шипел от удовольствия и боли.
Ее нельзя было назвать нежной, хотя возможна она знала что это обозначает, ее движения были слишком резкие, ее прикосновения вызывали в нем волну жара, и он поймал себя на мысли что снова двигался, стараясь приблизить ее к оргазму.
Жестко, быстро, неконтролируя себя.
Раздался стук в дверь.
Он не готов.
Он не мог.
Она прикоснулась шели на головке его члена, распределяю влагу, и через нескоко секунд они вернулись к тому моменту на котором осстановились.
Реальность не помешает им в этот раз.
— Не останавливайся, попросил он ее.
— Да так…
Еще чуть-чуть…
Еще…
Ее пальцы сжались.
— Аэрон.
Он содрогнулся в удовольствии.
Он попытался сдержать стон, так как снова в дверь постучали.
— Не смей останавливаться, простонала Оливия, ее язык снова скользнул ему в рот, ее ногти скользили по его телу, ее колени, обхватывали его и удерживали на месте.
Он скользил пальцем туда и обратно.
Она сжала пальцы даже сильнее чем было необходимо, потянув его кожу, но боги., эта боль была приятной.
Чертовски приятной.
И когда его палец снова нашел ее клитор, она закричала, громко и долго и с таким
удовольствием, что волна гордости затопила его, а вместе с гордостью наступила его разрядка.
Освобождение было настолько полным, что ему бало все равно, что он размазал семя по всему животу.
Не заботило, что он кричал пошлости, и вцепившись свободной рукой в изголовье кровати, выломал кусок дерева.
Не заботило, что произошедшее могло стать проклятьем, в глазах Лисандра.
Когда раздался третий стук, Аэрон рухнул с верху на Оливию, совершенно обессиленный.
Потный, задыхаюшийся он скатился в сторону, чтоб ее не выпачкать.
Через мгновение, лежа на матрасе она сказала: