Самодур
Шрифт:
Данила Григорьич.
Скажи ему: хоша окружной суд и засудил меня, но что, мол, это неправильно, и денег я ей не отдам. И как, например, теперича у меня сватьба…
Иван Прохоров.
Он говорит, коли-ежели хозяин платить не хочет, так на воротах объявление прибьют.
Данила Григорьич.
Это очень хорошо будет. По крайности, народ будет видеть, как нынче с родителями-то… Где он?
Иван Прохоров.
В конторе сидит.
Данила Григорьич.
Я сам пойду переговорю с ним. (К официанту). Чтобы все было в аккурате… И как сейчас жених приедет, должен ты докладать.
Официант.
Слушаю-с. Порядки знаем.
(Уходят – официант, Алешка и Иван Прохоров).
ЯВЛЕНИЕ III
МАТРЕНА ПАНКРАТЬЕВНА и ДАША.
Матрена Панкратьевна.
Данила Григорьич, что с девкой-то сделалось? Ревмя-ревет.
Данила Григорьич.
Терпеть я этого не могу!
Матрена Панкратьевна.
Разговори ты ее.
Данила Григорьич.
Дарья, как я должен это понимать?
Даша.
Мне скучно. (Плачет).
Данила Григорьич.
Дарья!
Матрена Панкратьевна.
Что ты, Бог с тобой! За маиора за военного выходит, да скучно. Да другая бы, на твоем месте, так бы нос-то вздернула, да хвост растопырила…
Даша.
За что ж я должна за старика идти?
Данила Григорьич.
Это не твое дело! Значит, мне это нужно, для моих делов. (Даша плачет). Что я задумал, никто этого знать не может. А ваше дело, что я приказываю – кончено! Не мерзавец я в своей жизни, а чувствую свою деятельность. Учить вам меня нечего. Отец с матерью должны за детей своих Богу отвечать, стало быть, они знают.
Матрена Панкратьевна.
Вот ты и слушай, что отец-то тебе говорит.
Даша.
Полноте, маменька! (Плачет).
Данила Григорьич.
Дарья, чтоб я этого не видал, слышишь? (К жене). Это твое дело; ты должна все произвести. (Уходит).
ЯВЛЕНИЕ IV
Зоя Евграфовна (входя).
Это она, ангел мой, просто от волнения. Как готовится Дарье Даниловне перемена в жизни, опять же эдакое счастие – за военного выходит, так они этого равнодушно перенести и не могут. Это я вам верно говорю. Да вот я на Угрешу ходила, так одна дама…
Даша.
Ах, батюшка! (Уходит с Матреной Панкратьевной).
Зоя.
Скажите, пожалуста! Кто со стороны посмотрит, может, и поверит. Терпеть я не могу, как эти лапотницы привередничают. Ну, что разрюмилась-то! Мало ей, видишь, маиора! Что ж тебе, генерала что ли?.. А может, я и грешу; может, ей, и вправду не нравится; хошь и маиор, а не под кадрель он ей! Что за жених… так бодрится только, а уж, пожалуй, на два аршина в землю смотрит… Господи, прости ты мое великое согрешение! Сказано: не суди…
ЯВЛЕНИЕ V
Егорушка (входит).
Зоя.
Здравствуйте, батюшка Егор Пантелеич.
Егорушка.
Здравствуйте.
Зоя.
Что это вы, батюшка, какой невеселый?
Егорушка.
Радоваться-то нечему.
Зоя.
Как нечему, ангел вы мой! Сватьба у вас в доме. (Егорушка смеется). Чему же вы, батюшка, смеетесь?
Егорушка.
Потому, смешно! (Передразнивает жениха).
Зоя.
Именно, батюшка, именно! (Хохочет). Ах вы, потешник этакой! Ну, что, красавец, как вы поживаете? (Егорушка оглядывается кругом). Вы меня, голубчик, не бойтесь, я жалеючи вас спрашиваю.
Егорушка.
В остроге лучше.
Зоя.
Содом у вас в доме-то, как я посмотрю. Вам я, знаете, чтобы посоветовала.
(Входит официант. Егорушка уходит).
ЯВЛЕНИЕ VI
ЗОЯ ЕВГРАФОВНА и ОФИЦИАНТ.
Зоя.
Ах, вот мой батюшка… ты кандитер?
Официант.
Официант… все одно-с.
Зоя.
Скажите мне, сударь ты мой, что к ужину наготовлено?
Официант.
Первое дело – ветчина.
Зоя.
С горошком?
Официант.
С горошком.
Зоя.
Ну, а второе?
Официант.
Галантир будет.
Зоя.
Вот это, сударь ты мой, я очень люблю – этот галантир. Ежели его оттянуть хорошенько…
Официант.