Чтение онлайн

– Тогда два.

Договорились, говорит она, улыбаясь жуткой сообщнической улыбкой.

Я чувствую, как Другая выныривает из глубин, словно большая белая акула на плеск неосторожного пловца. И, да поможет мне Господь, мой страх тает, превращаясь в возбуждение.

Другая запрокидывает голову и смеется, празднуя свое освобождение, по-собачьи встряхивается, разбрызгивая капельки крови в разные стороны. Нуар хмурится и делает шаг назад, почувствовав произошедшие изменения. Другая раскрывает объятия, словно приветствуя давно потерянного друга, и улыбается сквозь засохшую кровь, покрывающую её лицо.

– Так ты хочешь поиграть жёстко, да?

Другая дотягивается до своего глубокого чёрного источника силы и ревёт, как целый прайд львов, сотрясая фундамент «Ножика Долли» в неистовом экстазе. Нуар, шатаясь, отходит, зажимая ладонями уши.

Другая продолжает набирать силу – пурпурно-чёрная энергия трещит вокруг её головы мерзким нимбом. Её улыбка делается все шире, пока не открывает весь её оскал. Она хватает разум Нуара, глубоко погружая невидимые когти в сознание стреги.

Нуар воет, как раненное животное, роняя трость, когда падает на колени, из его ноздрей сочится кровь. Даже сейчас, когда он корчится от боли, его лицо озаряет восторженный взгляд.

– Ты подходишь даже больше, чем я осмеливался мечтать! – задыхается он, вытирая кровь с верхней губы. – Это будет очень весело!

Маг крови взмахивает правой рукой, и между Другой и её добычей падает теневой занавес. Поток тьмы хлещет через комнату, оставляя после себя лишь опустевшую сцену. Другая рычит в бессильной ярости и хватает убегающую тень, но её когти пронзают лишь воздух. Смех Нуара звучит нигде и везде одновременно, вызывающим эхом рассыпаясь в пустом клубе.

– Поймай меня, если смо-о-ожешь! Да, кстати, я кое-что оставил для тебя в подвале!

Глава 15

Дверь, ведущая в подвал, находилась за барной стойкой. Стоя на пороге и всматриваясь в сумрак у подножия лестницы, она заметила торчащие из-за штабеля картонных коробок ноги в ботинках, туго связанные бельевой верёвкой. Этого зрелища было достаточно для того, чтобы заставить Соню снова взять управление на себя.

– Джек! – закричала она, стараясь сдержать панические нотки в голосе.

Раздался низкий, гортанный стон, сопровождаемый характерным звуком, как будто младенец жадно сосет пустышку. Связанные ноги дёргались и тряслись, как копыта телёнка на скотобойне. Соня перепрыгнула через лестничные перила, с одного удара ноги заставив разлететься временную ширму из коробок.

Эстес лежал на спине с закатившимися глазами, неспособный защититься от отвратительной насмешки, кормившейся на его обнажённом горле. Верёвка пуповины тянулась как моток слизистой пряжи от свекольно-розового тельца ребёнка-вампира, соединяя его с распростёртым телом леди Мадонны, которая лежала с широко раздвинутыми ногами и стонала в грязной пародии на оргазм.

Застыв от ужаса, Соня наблюдала, как сгусток украденной крови, пульсируя, медленно прокладывает свой путь по трубке пуповины и исчезает между бёдер леди Мадонны.

Потревоженный внезапным вторжением, зародыш поднял большую голову и зашипел на Соню, как дикий котёнок, защищающий блюдце с молоком. Его личико было полупрозрачным и розовым, словно маска из свиных кишок, налитых кровью. К Сониному горлу весенним паводком подступила тошнота.

Какая мерзость! Визгливый голос Другой взорвался внутри Сониной головы гораздо большим отвращением и ужасом, чем её собственные. Немедленно дай мне уничтожить это!

Гнев Другой разгорался внутри Сони как лихорадка, вылизывая внутренность черепа своими огненными языками. Ненависть, всколыхнувшаяся в Другой при приближении ребёнка, была основополагающей и инстинктивной для энкиду, как страх людей перед змеями. Она не смогла бы подавить свою смертоносную ярость, даже если бы захотела – а сражаться с Другой, когда это существо чувствовало угрозу, было столь же бесполезно, сколь и рискованно.

Леди Мадонна попыталась принять сидячее положение, шатаясь, как наркоманка.

– Что… что ты собираешься делать? – невнятно прохрипела она.

Другая поставила ботинок на узкий шнур плоти, соединяющий леди Мадонну с её ребёнком-паразитом. Зародыш сердито заверещал и зашлёпал, как пойманная на острогу лягушка, беспомощно царапая воздух, когда нападавшая перерезала эту линию жизни своим пружинным ножом. Свежая кровь – украденная жизненная энергия Эстеса – потоком хлынула из обрезанной пуповины.

Крики зародыша стали оглушительными, когда его кожа превратилась в красное желе, а глаза выскочили из глазниц мягкими тёплыми шариками. Ослеплённый, истекающий тающей плотью, как свеча – воском, он пополз обратно к своей хозяйке-матери, мяукая, словно потерявшийся котёнок.

Леди Мадонна, однако, была не в состоянии защитить даже себя, не говоря уже о своём кошмарном дитя. Она извивалась на земле, как раненная змея, будучи так долго загнана в угол симбиозом со своим немёртвым потомством, которое опустошало её тело, словно стая голодных пираний. Её груди, раздутые от огромного количества молока, превратились в два пустых бурдюка, тогда как живот сжался, как воздушный шарик, из которого выпустили весь воздух.

– Мой малыш! – завопила леди Мадонна, и из её состарившихся дёсен выпало несколько зубов. – Ты убила моего малыша!

Она рванулась к Другой, и её артритные, покрытые пигментными пятнами руки скрючились в попытке схватить. Ошеломлённая Другая с презрением отшвырнула от себя старую каргу.

– Это никогда не было ребёнком. Это было мерзостью.

– Он единственное, что у меня было! Взгляни теперь на меня! – она вцепилась в прядь спутанных седых волос, сильно сморщенная пустая кожа свисала с её плеч свободными лоскутами. – Ты всё разрушила – ты, проклятая дефективная сука!

– Нет ничего печальнее, чем осиротевший ренфилд, – поцокала языком Другая. – Тебе лучше присоединиться к своему хозяину.

Положив одну руку на плечо леди Мадонны, будто в попытке утешить, Другая вонзила лезвие ножа в её иссохшую грудь. Леди Мадонна вцепилась в кулак Другой, пытаясь отодрать её пальцы от рукояти ножа. Другая рванула лезвие, и леди Мадонна завалилась назад, бесхребетной массой рухнув на пол.

– Это твоё второе убийство, – хрипло прошептала Соня, потребовав обратно контроль над их общим телом. – Теперь уходи.