Самое Тихое Время Города
Шрифт:
– Вы же обещали, – таким же бесформенным текучим голосом говорил он. – Вы обещали, что я стану как живой!
– Живым ты, Лаврентий, уже никогда не станешь, – брезгливо бросил Николай. – Ты был живым, и скажи спасибо, что можешь быть хотя бы относительно существующим. Тебе что надо? Есть-пить? Или власть? «Шашечки» или ехать? – глумливо добавил он.
– Хозя-а-аином… – растекся «пластилиновый».
– Хозя-а-аином – передразнил Николай. – Не будешь хозяином, потому, что хозяин – я. Ты можешь быть хозяйчиком. И будь рад. И только когда будет построена башня. А для этого нужны люди! А ты никак не накроешь Фоминых!
– Мы почти окружили…
– Почти! Они получили третье письмо! Ты понял? Третье!
– Они никогда не согласятся. – «Пластилиновый» уже по колено стоял в вязкой булькающей луже, похожей на большую амебу.
– Ты дурак, – бросил Николай.
– Вы сами свою жену и мушкетера прибрать не смогли…
– Молчать, – гортанным хриплым шепотом проговорил Николай. – Это мое дело. И я его сделаю. Моя жена уже готова согласиться, я это чую. И тогда я и дочь смогу забрать. И целых два кирпичика в башне! А мушкетера я убью…
– Кирпичиком меньше, – попытался хихикнуть «пластилиновый».
Николай только посмотрел на него.
– Хочешь перестать быть тварью текучей и стать крепким хозяином – выполняй, что я сказал. Будет башня – будешь и ты со своей Гэбней. Нет – не взыщи. Времени не так много осталось до часа открытия Врат…
Анастасия уже не слушала. Она тихо-тихо отходила прочь. Вот именно в эту минуту она и решила – бежать. И мерзкое ощущение неправильности исчезло. Словно занозу из груди вырвали. Сердце колотилось так, что казалось, эхо от его стука летает между стеклянными стенами, и сейчас они со звоном обрушатся, и ее найдут…
И тут и вправду загремело-зазвенело-завизжало. Как в сказке, когда Иван-царевич коснулся запретной сбруи волшебного коня.
– ТРЕВОГА! – загудел громоподобный голос, и башня вдруг начала сдвигаться, как телескопическая трубка. Анастасия закрыла уши руками и забилась в угол. Николай вместе с «пластилиновым», который сейчас был похож на ползущую кляксу, побежали куда-то к лифту – или, вернее, к вдруг открывшейся лестнице.
Анастасия встала. Ей было дико страшно. Она постояла, подождала, пока перестанут дрожать руки и течь слезы. А потом рванула в кабинет.
Когда в башне начался переполох, Анастасия, завязав рукава свитера и набив его, как мешок, договорами, беззастенчиво спертыми в кабинете, побежала было вниз по открывшейся лестнице, но ее перехватила Лана, и обе выскочили не из главного хода, где шла свалка и орали одновременно сигнализация, мегафоны и люди, а через дверку для вывоза мусора.
– Сюда. – Лана поволокла Анастасию к машинам, которые были все как одна черные с тонированными стеклами и стояли в какой-то неестественно густой тени. – Водить умеешь?
– А ты что, нет?
– Я могу. Но мне лучше не садиться за руль – меня башня не выпустит.
– Так мы уже на воле?
– Ты так думаешь? – хмыкнула Лана.
Анастасия села за руль.
– А теперь… дуй вперед. Сквозь стенки, деревья, дуй, и все. А лучше закрой глаза и дуй. Я скажу, когда все кончится…
Анастасия вздрогнула, стиснула зубы, зажмурилась и… а Лана сунула кулак в рот, чтобы не орать от ужаса при виде того, как плавится вокруг реальность. Только временами она осмеливалась выдавать что-то вроде:
– Нормально. Все хорошо. Давай-давай. Еще немного.
Менялся цвет небес, переворачивался горизонт. Вместо леса по правую руку расплылась оплавленная пустыня с медленно вырастающим над ней ядерным грибом. Перед стеклом проплыл офтальмозавр, и из-под колес высунулась костлявая рука, вынырнул по пояс скелет в очках и с двойной молнией в петлицах потрепанного мундира, затем снова исчез. Анастасия нащупывала дорогу в неопределенном, зыбком пространстве между разными слоями Города. В Зоне.
– Как… там?.. – спрашивала она.
– Не открывай глаз, – коротко отвечала Лана.
Джип вдруг подскочил и перевернулся высоко в воздухе, раскрывшись, как консервная банка. Девушки вывалились на кучи рыхлой земли. Лана пришла в себя первой, отряхнулась, встала на четвереньки. Джип быстро плавился, растекаясь чернильным пятном.
Место было крайне неприятное. Перерытое траншеями поле. Метрах в трехстах впереди чернел лес. Сзади – стена с колючей проволокой и две вышки, с которых по полю шарили лучи прожекторов.
Похоже, траншеи тут давно не обновляли, потому что кое-где на бывших глинистых брустверах выросли невысокие кустики.
– Анастасия и Светлана, вернитесь немедленно. Зона окружена. Вам не пройти. Вернитесь, вы не будете наказаны, – проговорил в мегафон спокойный голос.
– Хрен вам, – сквозь зубы прорычала Анастасия.
Луч скользнул почти по головам, обе нырнули на дно траншеи, затаились.
– Давай перебежками, – прошептала Анастасия.
– Куда?
– От прожекторов, вестимо, – ругнулась Анастасия.
– Анастасия, Светлана. Вернитесь немедленно, – повторил тот же голос.
Луч прошел над головами.
Выскочили. Быстро перемахнули, как кролики, через бруствер и залегли за кустами.
– Ты не могла чего поудобнее надеть? – прошипела Анастасия.
– А кто знал, что нам вот так бежать удастся? У меня все такое, – огрызнулась Лана, даже не одергивая задравшуюся юбку. Колготки скончались уже давно. – Почему они нас просто не схватят?
Анастасия засмеялась:
– Похоже, что не могут. Не могут! Правда, кто знает, что нас будет ждать с той стороны. Так что надо быстрее… Черт!