Самолет подбит над целью
Шрифт:
– Враг голодает. Уже съедены все лошади. Но гитлеровское командование, - продолжал полковник, - бросило больше тысячи боевых и транспортных самолетов для снабжения и поддержки армии Паулюса. Военный совет Сталинградского фронта поставил перед авиацией задачу - уничтожать фашистские самолеты на земле и в воздухе. Вот и вам выпала честь нанести штурмовой удар по аэродрому Сальск. По имеющимся данным, там в настоящее время сосредоточено более трехсот транспортных самолетов. Аэродром Сальск является основной базой, откуда враг снабжает по воздуху свои войска, окруженные под Сталинградом.
Летчики стояли молча. Кое-кто вытащил из-за спины висевшие на ремешках планшеты и внимательно разглядывал карту. Город Сальск находился более чем в ста километрах за красной чертой, обозначающей линию фронта.
– Удар необходимо нанести завтра на рассвете, пока фашистские стервятники не поднялись в воздух. Следовательно, взлететь придется в темноте. Поэтому, - обратился Рубанов к командиру полка, - необходимо отобрать группу из наиболее опытных летчиков, способных произвести взлет ночью при кострах.
Глаза майора Емельянова заискрились задором. Густые брови взлетели вверх.
– Разрешите мне лично вести группу, - попросил он командира дивизии.
– Нет. Основной состав полка остается в резерве командира корпуса. Будьте готовы поддержать наземные войска по вызову. Группу, я думаю, поведет командир первой эскадрильи капитан Бахтин, - предложил Рубанов.
Невысокий, худощавый, с энергичным лицом Бахтин вышел из строя.
– Оправитесь?
– спросил командир дивизии.
– Если не собьют - справлюсь, - ответил Бахтин.
– Надо, чтобы не сбили.
– Постараюсь, товарищ полковник.
– Вот это другой разговор, - улыбнулся Рубанов и, обращаясь к командиру полка, добавил: - Решайте, Емельянов, кто еще пойдет с Бахтиным.
Майор окинул взглядам всех летчиков..
– Старший лейтенант Мордовцев!
– вызвал он.
Высокий, немного сутулый Геннадий Мордовцев посмотрел на толковника. В его больших серых глазах застыл вопрос. И лишь когда командир дивизии в знак одобрения кивнул головой, старший .лейтенант сделал три шага вперед и встал рядом с Бахтиным.
– Лейтенант Карлов!
Из строя вышел круглолицый, улыбающийся летчик. Правый, будто прищуренный глаз Карлова был несколько меньше левого. Казалось, он улыбался лишь одной половиной лица.
– Сержант Долаберидзе!
Массивный, широкоплечий Долаберидзе вразвалку последовал за Карловым. На смуглом лице сержанта выделялись своей чернотой глаза и усы.
Майор назвал еще три фамилии, и еще три летчика перешли из строя к группе Бахтина. Это были лейтенант Опалев, сержанты Дубенко и Дагаев.
– Вот, по-моему, все, - доложил Емельянов полковнику.
– Ну что ж, семь таких орлов! Семеркой и полетите, - решил командир дивизии.
– Прикрывать вас будут девять истребителей Як-1 двести тридцать шестого истребительного полка. А сейчас отправляйтесь на командный пункт прокладывать маршрут полета. Строй, Емельянов, можете распустить. На сегодня - отбой.
Семь летчиков во главе с капитаном Бахтиным в разноцветных пушистых унтах, в черных меховых комбинезонах, придерживая болтающиеся за спиной планшеты с картами, направились к командному пункту.
Проходя в низкую дверь землянки, каждый пригибал голову, оберегая распластанные поверх шлемофонов летные очки.
– Остальным в автобус. Можно ехать в общежитие. Разойдись! скомандовал Емельянов.
Летчики, обгоняя друг друга, побежали к стоявшему у штабной землянки автобусу. Под их унтами поскрипывал смерзшийся снег.
– Как настроение, народа?
– опросил командир дивизии у
Емельянова, когда они остались вдвоем.
– Хорошо дерутся, товарищ полковник. Я вам еще не докладывал: сегодня звено капитана Доброхотова встретило большую группу транспортных "юнкерсов". Тех "мессерпшитты" прикрывали, да наши ястребки связали "мессеров" боем. А мои ребята врезались в строй противника, и каждый сбил по два-три самолета. Старший лейтенант Ольховенко лично четыре "юн-керса" завалил. А потом, раненный в руку, в спину и в голову, привел подбитый штурмовик на свой аэродром.
– Ну и орел!
– покачал головой Рубанов.
– Послушайте дальше!
– продолжал майор.
– Шасси у самолета были перебиты, поэтому посадку Ольховенко произвел на "живот". Вылез окровавленный из кабины да как замахнется гранатой на подбегающих людей, кричит: "Не подходи, гады!" Думал, что на территории противника сел, пояснил Емельянов.
– Если бы не потерял сознания и не упал - швырнул бы, чего доброго, гранату в своих же механиков... Сейчас в госпитале лежит. Врач говорит - будет жить.
– Да!.. А откуда у него граната взялась?
– У нас многие берут в полет гранаты. А то еще и автомат прихватят на всякий случай.
Полковник на мгновение задумался и тихо проговорил:
– Представьте его к награде.
– Слушаюсь!
– До свидания, Емельянов, а то я засветло не успею к себе перелететь.
Они направились к машине командира дивизии.
– Обеспечьте группу Бахтина кострами во время взлета. А вылет рассчитайте так, чтобы к, рассвету она уже была над аэродромом противника.
– Все будет сделано, товарищ полковник!
Емельянов проводил Рубанова до самолета.
Солнце уже наполовину скрылось за обагренным горизонтом, когда штурмовик командира дивизии, стремительно набирая скорость, оторвался от земли и плавно убрал шасси.
Емельянов вернулся на командный пункт. Летчики группы Бахтина, проложив маршрут, уже складывали карты.
– Все продумали?
– обратился к ним командир полка.
– Учтите, аэродром Сальск прикрывается трехслойным зенитным огнем. Думаю, что и "мессеров" там достаточно. Вам, Бахтин, как ведущему необходимо особенно тщательно обмозговать все детали предстоящего полета.