Самозванец
Шрифт:
Сейчас казалось, что все, кроме нее, в этом мире спят. Увы! Сон бежал от нее. Она была слишком возбуждена.
Перегнувшись через глубоко расположенное окно, она увидела белевшую в лунном свете дорогу. В одной стороне располагался Лондон, и там все было знакомым. В другой – полная неизвестность.
Следует ли ей осуществить то, что она задумала: жить на сэкономленные средства и использовать все возможности, чтобы найти работу в каком-нибудь месте, не имея ни рекомендаций, ни опыта?
Или лучше вернуться туда, где все знакомо? Однако в Лондоне ей постоянно будет грозить опасность.
Клара отошла от окна, достала из саквояжа папку с бумагой для эскизов и небольшую коробку угольных карандашей.
Затем собрала свечи, горевшие в комнате, поставила на небольшой стол и вскоре забыла все свои горести.
Она нарисовала Китти: девочка сидела, наклонив голову над клавишами пианино, крепко закусив губу. Затем Беатрис: одна бровь у нее была поднята, на лице читалось смешанное выражение неодобрения и веселого изумления.
Начала рисовать Монти, изобразив его напыщенным сэром Торогудом. Но в основном из-под ее пера выходил потрясающий мужчина в маске, который целовал ее с эдакой чертовски фальшивой страстью.
Если она и стыдилась чего-либо, так это того, что не сумела распознать обмана.
Закрывала на все глаза.
Изображение расплылось. Клара прижала запястья к глазам. Нет, она не станет плакать.
Когда она открыла глаза, лист, лежащий перед ней, был чист, наброски исчезли словно по волшебству. Может быть, верхний листок сдуло легким ветерком из окна? Она огляделась, на полу тоже ничего не было.
– Гм… Не могу отрицать, что я польщен.
Клара оцепенела при звуке сочного, хорошо поставленного голоса, раздавшегося у нее за спиной. Сердце екнуло. Она встала, отодвинув стул, резко обернулась.
Позади нее стоял мужчина, но это был не Монти. Исчезла грубая одежда. Мужчина даже отдаленно не напоминал ни веселого грабителя, ни напыщенного позера. Это был совсем другой человек.
Глава 17
Он был великолепен. Безупречный, элегантно одетый. Он изучающе смотрел на нее.
Он всегда был таким высоким? Таким внушительным? Таким красивым?
Страх уступил место раздражению. Тонкий юмор Монти, шутливое одобрение ее смелости, желание, которое она вызывала в нем, – все оказалось ложью.
Она стала медленно пятиться, словно перед ней была змея.
Мужчина наблюдал за ней, потом перевел взгляд на листок, который осторожно держал за края.
– У вас здорово получается.
Он повернул листок к свету и наклонился над ним, чтобы вблизи рассмотреть набросок, на котором он был изображен в мощном свете, совершенно обнаженный и расслабленный.
У Клары запылало лицо, но она отбросила назад волосы и вздернула подбородок.
– Вы привлекательная модель, впрочем, вам это известно. – Она старалась говорить непринужденно. – Мечта художника.
В ответ он негромко хмыкнул. Весьма неразумно с его стороны. Такая реакция, точнее, полное ее отсутствие, вызывала желание запустить в него чем-нибудь тяжелым. С острыми шипами.
– Мне бы очень хотелось сделать подпись под этим рисунком, – произнесла она, пытаясь не выдать своего смятения. – Возможно, вы соблаговолите сказать мне, кто вы такой на самом деле.
Он поднял глаза от рисунка и холодно посмотрел на нее. Она невольно поежилась под этим серебристым взглядом, надеясь, что он не видит, как она сжимает за спиной пальцы.
Далтон долго смотрел на нее, небрежно сворачивая рисунок в трубочку. Потом засунул его в карман и подошел ближе, Остановившись буквально в нескольких дюймах от нее, так близко, что она чувствовала его запах, напоминавший запах сандалового дерева. Она отвернулась, но его дыхание коснулось ее щеки.
Теплые пальцы схватили ее подбородок и подняли лицо к свету. Его прикосновение не было грубым, но и ласковым его нe назовешь. Он рассматривал ее, как рассматривал рисунок, – прищурившись, не упуская ни единой детали.
У нее возникло абсурдное желание посмотреть ему в глаза, но неразумно бросать ему вызов, пока она не выяснила, каковы его намерения.
Он наклонил голову в одну сторону, потом в другую.
– Никогда не видел вас при хорошем освещении и без всей этой раскраски.
Он смотрел на нее спокойно, глаза его стали серыми, поскольку он стоял спиной к свету.
Глаза Монти.
Клару захлестнула боль, и она отвернулась. Как может она все еще испытывать какие-то чувства к человеку, который является не более чем игрой ее воображения?
– Вы так и не ответили на мой вопрос: кто вы такой на самом деле?
Он опустил руку и сделал шаг назад, словно удивляясь, как он вообще мог подойти так близко. Потом отвесил низкий поклон, как бы в насмешку.
– Далтон Монморенси, лорд Этеридж к вашим услугам.
Она фыркнула:
– Замечательно. А я принцесса с Луны.
Он выпрямился и посмотрел на нее напряженным взглядом.
– Нет, ты девушка из сказки, своенравная и переменчивая, рожденная для того, чтобы дразнить простых смертных, доводя их до погибели.
– Я? Из сказки? Вы просто не можете остановиться, не так ли? Ложь срывается с ваших губ, словно листья с деревьев в осеннюю пору.
– Я ни разу вам не солгал с той минуты, как вошел в эту комнату.
– Это напомнило мне о том, как вы вошли.
– А как я обычно вхожу?
Окно. Господи, надо же быть такой глупой! Для человека, подобного ему, открытое окно словно приглашение. Потом до нее дошел истинный смысл его слов. Неужели он и в самом деле лорд?
«Он действительно считает меня девушкой из сказки?»