Самозванка
Шрифт:
Континентальный конгресс открылся пламенной речью делегата от Пенсильвании Бенджамина Франклина. Суть ее была проста и понятна каждому из собравшихся: колонии Северной Америки должны обрести независимость от метрополии. Чего бы это не стоило. Его поддержал Самуэль Адамс, глава революционного «Корреспондентского Комитета», напомнив о недавнем вооруженном столкновении с солдатами генерала Пейджа, во время которого погибли несколько жителей Бостона. Ему возразил депутат от Джорджии, заявивший, что необходимо искать мирные пути, а открытое противостояние приведет к полномасштабным боевым действиям и блокаде портовых городов. К вечеру спор достиг высшей точки кипения.
Осеннее закатное солнце, непривычно жаркое в этом году, лениво подставило бок одинокой тучке и приготовилось нырнуть за верхушки деревьев. Вечер принес прохладу и дрожащий зыбким маревом воздух становился прозрачным и свежим; лишь черепица городских крыш, отдавая накопленное за день тепло, тускло мерцала струйками восходящих потоков.
Роскошный экипаж в сопровождении верхового эскорта промчался по мощеным улицам, провожаемый испуганными взглядами обывателей. Вензель на дверях кареты был известен даже последнему портовому забулдыге, и спешность, с которой передвигалась кавалькада, могла означать только одно: что-то опасное назревает в Бостоне. Если принять во внимание пугающие слухи, коими полнились таверны и пабы. Город погрузился в тревожное ожидание.
Экипаж, жалобно скрипнув колесами, лихо затормозил у крыльца мэрии. Десяток телохранителей, моментально спешившись, окружил карету, цепко оглядывая окрестности. От караульного взвода, красными пятнами мундиров расцвечивающего серый гранит трехэтажного здания, отделился сухопарый военный. Учтиво склонив голову, он лихо звякнул шпорами:
— Вас заждались, Ваше Высочество. — Придерживающего дверцу кареты де Брюэ комендант гарнизона удостоил лишь мимолетным кивком. — Без вашей крепкой руки эти болтуны не договорятся и до рассвета.
Комплимент получился довольно-таки неуклюжим — изящную ручку, затянутую в тончающую лайку искусной выделки, никак нельзя было назвать крепкой. Да и сама фигурка — тоненькая, в походном охотничьем костюме — не навевала даже подобия такого сравнения. Тем не менее, Златка мило улыбнулась в ответ:
— Вы льстите мне, mon general. Напротив, это я буду чувствовать себя маленькой девочкой в обществе столь уважаемых джентльменов. Генерал Пейдж скривил губы в горькой усмешке, холодно блеснув глазами:
— Слава бежит впереди вас, и для почтенной публики каждое ваше слово будет сродни откровениям Иоанна Богослова. Особенно после того, как вы уничтожили мой полк у Лысой горы.
— Это война, — философски заметила Златка. — Случается, что на ней гибнут.
— Я не в претензии, — поспешил заверить генерал. — Но хочу предупредить вас — кое-кто в Парламенте Британии крайне обеспокоен вашим растущим влиянием. И скажу по секрету… — он оглянулся на своих солдат, с угрюмым видом разглядывающих краснокожий эскорт принцессы, и шепотом продолжил: — В Бостон направляется конвой с гессенскими наемниками и войсками Ост-Индской Компании. От имени главы правительства лорда Норса мне велено передать, что произошедший инцидент будет считаться досадным недоразумением, если… — прокашлявшись в кулак, он с некоторым смущением закончил: — Если ваши казаки добровольно оставят позиции на Лысой горе.
Когда бессильны пушки, в бой вступает дипломатия. Генерал Пейдж, передавая ультиматум — а иначе это было и не назвать — испытывал неловкость именно по этой причине. Но Златка не собиралась жалеть ветерана. Сузив глаза, она ледяным тоном произнесла:
— Передайте вашему премьер-министру, что Заморье не сдает своих территорий ни при каких условиях. — И понизив голос, добавила с легкой угрозой: — Скоро у Британии появятся иные заботы — более существенные, чем наш с вами спор. Англичанин, делано пожав плечами, с показным безразличием произнес:
— Я лишь выполнил, что мне приказано… — и, поднеся два пальца к виску, сухо попрощался: — Не смею больше задерживать Ваше Высочество своим присутствием.
— Это Джордж Вашингтон, — подсказал на ушко де Брюэ. — Самый богатый плантатор Виргинии.
— Знаю, — сквозь зубы процедила Златка, с интересом разглядывая сорокалетнего мужчину со слегка отвислым носом.
Только что будущий первый президент США (в той истории!) выступил с гневной отповедью в адрес сторонников войны с метрополией. Дебаты возобновились с прежней силой. Бенджамин Франклин потряс колокольчиком, взывая к тишине, и повернулся к девушке:
— Мы до сих пор не услышали мнение нашей почетной гостьи. И нам до сих пор неизвестно, Ваше Высочество, в каком статусе пребывает на конгрессе русская делегация: как наблюдатель от дружественной державы, или как участник предполагаемых событий?
— Хочу сразу расставить все точки над «i», — обведя притихший зал внимательным взглядом, негромко начала Злата. — Заморье не является колонией Российской империи. Это отдельное государство со своей армией и собственным, независимым правительством. Мы не платим несправедливую дань метрополии, и все налоги идут на наше внутреннее обустройство. Но из этого не следует, что мы отрезаны от помощи нашей родины. Напротив, в любой момент, как мы, так и государыня-императрица всегда готовы прийти на выручку друг другу. Взаимные интересы и обоюдовыгодная торговля мне представляются более удачным сочетанием, чем порабощение слабого сильным… — повысив голос, она торжественно закончила: — Высокие пошлины в портовых городах обременительны не только для вас, но и для нас. И нам не нравится, что у вас не хватает средств, чтобы расплачиваться за наши товары. Но более терпеть создавшееся положение вещей мы не намерены!
Прозвучало! Маски сброшены, слухи, циркулирующие вокруг статуса русской принцессы, получили опровержение из высочайших уст — не доверять такому было не в правилах эпохи. Только что колонистам дали понять, что самая боеспособная армия континента будет воевать на их стороне, защищая свои интересы. Враг моего врага — мой друг.
— Русская императрица оказалась мудрей нашего Парламента, даровав независимость своим переселенцам, — вскочив с места, громогласно возвестил Самуэль Адамс. — Это пример, достойный подражания. И если Британия не хочет последовать ему добровольно, мы защитим свои права силой! Большая часть делегатов взорвалась аплодисментами.
— Это все прекрасно, — сварливо заметил судья Грейг Сименс, делегат от провинции Нью-Хэмпшир. — Но любая война требует денег. И если с ополчением особых трудностей я не предвижу, то вооружение и обмундирование мне представляется задачей трудноразрешимой.
— Конгресс еще не принял решения о вооруженном противостоянии! — резко возразил Вашингтон. Судья, словно не заметив реплики, упорно продолжал гнуть свою линию:
— Если мы не найдем финансирования, то конфликт исчерпает сам себя. И все вернется на круги своя — мы будем стонать под тяжестью налогов, составлять петиции королю и парламенту, но… смысла в этом я не вижу — все это мы проделывали не раз.