Чтение онлайн

Чандри прильнула к дальнему столбу веранды, напряженно ожидая решения брахминов. Брахминские жены, не в силах совладать с любопытством, одна за другой проскользнули через заднюю дверь и заполнили среднюю комнату. Каждая опасалась, как бы ее муж не сделал опрометчивого шага.

Гаруда потер ладонями пухлые плечи и по привычке протяжно поддакнул:

– - Верно... святые слова...

– - Никто не коснется пищи, пока тело не будет предано огню,--сказал Дасачария, брахмин победнее, тощий, похожий на хилого телка

– - Верно... справедливые слова,-- отозвался Лакшман, гладя себя по животу, подергивая шеей и часто моргая. Вздутый от малярии живот нелепо торчал из-под обтянутых кожей ребер. Впалые щеки, пожелтелые белки, да еще сухая нога--Лакшман не ходил, а ковылял, отклячив худые ягодицы, и брахмины из Париджатапуры любили передразнивать его походку.

Никто не говорил о деле.

– - Нужно решить, кто совершит обряд,-- напомнил Пранешачария.-- В Книгах сказано: любой родственник. Если нет родственников--любой брахмин.

При слове "родственник" все взгляды обратились к Гаруде и Лакшману. Лакшман закрыл глаза, давая понять, что его это не касается. Гаруда же, которому много раз доводилось судиться на своем веку, понимал, что необходимо что-то сказать.

Он поднес к носу щепотку табаку, прочистил горло и начал:

– - Истинно было сказано, что поступать должно по древнему закону. По Книгам. Ачария--ученейший из всех нас, и слово его как слово Вед. Пусть он решит, а мы исполним. Верно, мы с Наранаппой считаемся родней, но, как известно всем вам, отец Наранаппы и я поссорились из-за этой делянки. До суда дошло. После кончины отца Наранаппы я воззвал к мудрости гуру из Дхармастхалы,

и гуру решил дело в мою пользу. А Наранаппа ослушался--ну что тут говорить, если и божье слово ему не указ? Тогда мы дали обет, что ни мы сами, ни дети, ни внуки наши никогда не будем поддерживать с ним никаких отношений. Никаких--ни обрядов, ни пищи, ни приюта. Раз мы такой обет дали, ну что тут говорить?

Чуть гнусавый голос Гаруды, все время повторяющий ечо любимое присловье "ну что тут говорить?", вдруг смолк. Гаруда понюхал табаку, потом продолжил. Он заметил Чандри и заговорил увереннее:

– - И гуру тоже нас поддержит--ну что тут говорить? Не в том дело, мне ли совершать обряд, оставим это. Дело в другом: можно ли считать Наранаппу брахмином? Ну что тут говорить? Наранаппа жил с женщиной из низкой касты...

Аграхару населяли брахмины из секты мадхва, считавшие Вишну превыше других богов. Один только Дургабхатта был смарта по секте--он молился богине Дурге и весьма подозрительно относился к благочестию других, постоянно проверяя их. Сейчас он покосился на Чандри и тихонько хихикнул:

– - Уж очень ты торопишься, сосед. Зачем так говорить? Брахмин не теряет касту оттого, что берет в дом низкорожденную проститутку. Наши предки родом с Севера--Пранешачарию спроси, если не веришь,--и мы знаем из истории, что они сожительствовали с южанками. Что же, выходит, и они касту потеряли? А как же брахмины, которые ходят в публичные дома в Басруре?

Гаруда разозлился--не может без подковырок!

– - Сам не торопись, Дургабхатта! Тут дело не просто в плотском желании. А великому нашему Пранешачарии подсказывать не надо. Он все знает, с кем можно сожительствовать, с кем нельзя, он все это в Бенаресе изучал, он все священные книги назубок знает, звание получил--Алмаз Учености. Что тут говорить? С самыми учеными пандитами состязался наш Ачария--и твоей секты пандитами, и нашей--и всякий раз победителем выходил. Где только ученые люди ни собирались, по всей Южной Индии,--всюду нашему Ачарии оказывали почести, он пятнадцать шелковых шарфов имеет, блюда из серебра... Все Ачарии за ученость подносили, нашему Ачарии... что тут говорить!

Обескураженный тем, что обсуждение насущного дела обращается славословием ему, Пранешачария спросил:

– - А ты что скажешь, Лакшман? Наранаппа ведь был женат на сестре твоей жены.

Лакшман опять зажмурился:

– - Твое слово, Ачария, твоя власть. Что мы знаем об истинном благочестии? Сказал вот Гаруда, что Наранаппа

связался с низкородной...--Лакшман открыл глаза, вытер нос краем накидки и выпалил:--Если бы просто спал с ней' А он даже пииту ел, ее руками приготовленную!

Падманабха, живший в доме напротив Наранаппы, добавил:

– - И вино пил.

– - Не только. Мясо употреблял.

Гаруда повернулся к Дургабхатте.

– - Может, для вашей секты такие мелочи не имеют значения. Санкара, великий учитель ваш, так сильно хотел все в жизни испробовать, что вместо мертвого раджи переспал с его женой. Не так, что ли?

Кто стал бы спорить? Всякому известно, что Санкара блюл обет безбрачия, пока повздорившая с ним женщина не обвинила его в том, что лишь с одной стороны знает он жизнь. Тогда .призвал Санкара на помощь высшие силы, вошел в тело только что умершего раджи, познал его жену, вернул себе прежний облик и посрамил крикунью.

Но уместно ли было припоминать сейчас эту историю?

Пранешачария почувствовал, что разговор опять уходит в сторону, и поднял руку.

– - Гаруда, помолчи немного.

Но тут забубнил Лакшман, опять зажмуривший глаза:

– - Законную жену оставил, с дурными женщинами связался--это тоже ничего? Жены моей сестра так убивалась, что умерла от горя, а Наранаппа даже на похоронах не был. Ну хорошо, пусть и это не имеет значения; а что он годовщины смерти отца и матери не соблюдал? Ничего я не хочу скрывать, потому что Наранаппа мне близкой родней доводился--сын дяди моей жены. Мы, сколько могли, терпели, хотелось, чтобы все в семье осталось. А он чем отплатил нам? На глазах у всех брахминов подошел к реке, взял священный камень, которому со стародавних времен вся аграхара поклонялась, и--раз! В воду бросил! Да еще плюнул вслед!-- Лакшман перевел дух.-- Конечно, все можно простить, но он же средь бела дня приводил в дом мусульман, они и мясо ели, и вино пили--прямо на веранде, у всех на виду! А заговоришь с ним о благочестии, он тебя такими словами обложит! Пока жил, мы все в страхе от него хоронились!

Жена Лакшмана, Анасуйя, с гордостью слушала из соседней комнаты, как ее муж выкладывает всю правду. Анасуйя посматривала на Чандри, съежившуюся у столба, и праведный гнев закипал в ее сердце: чтоб ее тигр в полночь схватил, чтоб ее змеи искусали, шлюху, совратительницу, ведьму! Не опои она Наранаппу приворотным зельем, разве бы он, сын ее собственного дяди с материнской стороны,-- разве бросил бы он женщину своей же касты, стал бы срамить ее, что она уродка, промотал бы все имущество, надел бы фамильные украшения на грязную тварь? Анасуйя видела золотую цепочку, четыре раза обвитую вокруг шеи Чандри, видела широкий золотой браслет на ее запястье и чувствовала, что готова сойти с ума. Слезы -гак и полились из ее глаз. Была бы жива ее сестра, цепочка была бы на сестриной шее; и уж не лежало бы не погребенным тело кровного родственника. И всему виной эта паскуда мерзкая--да что же никто глаза ей не выцарапает?!