Чтение онлайн

Из радиорубки с донесением в руке показался старший радист Спенсер, — Сообщение от «Андовера», сэр.

— Отсутствие света, — прочитал Боуэн, — вызывает серьёзную обеспокоенность. Примите срочные меры. Диверсант задержан?

— Ну и сигнал, — заметил Кеннет. — Похоже, там крайне недовольны.

— Этот человек — идиот, — заметил Боуэн. — Я имею в виду капитана первого ранга Уоррингтона, капитана фрегата. Спенсер, ответите следующее: «Если у вас имеются представители спецотдела или отдела уголовного розыска, приглашаем к нам на борт. Если таковых нет, убедительно прошу воздержаться от бессмысленных посланий. Неужели, чёрт побери, вы не понимаете, что мы стараемся сделать?».

— При сложившихся обстоятельствах, сэр, весьма сдержанное послание, — заметил Кеннет. — Так вот, я хотел сказать...

Вновь раздался телефонный звонок. Бейтсман снял трубку, выслушал сообщение, понимающе кивнул, повесил трубку на место и обернулся к капитану.

— Звонили из машинного отделения, сэр. Очередная неполадка. Туда направляется Джемисон с третьим механиком Ральсоном.

Боуэн вытащил трубку и молча стал прикуривать. Он производил впечатление человека, потерявшего дар речи, чего нельзя было сказать о Кеннете, который заметил:

— На этом мостике человек никогда не может закончить своё предложение. Вы пришли к какому-нибудь заключению, сэр? Насколько тяжело наше положение?

— Заключение? Нет, пока не пришёл, хотя определённые предчувствия и подозрения имеются. Неприятные предчувствия. Готов поспорить, что перед рассветом или во время него на нас нападут.

— К счастью, — произнёс Кеннет, — я никогда не спорю. В любом случае я не стал бы заключать пари, противоположное моим собственным заключениям, а они совпадают с вашими, сэр.

— Но мы же госпитальное судно, сэр, — сказал Бейтсман, хотя даже в его голосе не чувствовалось надежды.

Боуэн окинул его угрюмым взглядом.

— Если вас не трогают страдания раненых и умирающих, если вас волнует только хладнокровная и запутанная логика, то тогда мы — военный корабль, хотя и совершенно беззащитный. Ибо что мы делаем? Мы отправляем домой больных и раненых, лечим их и вновь отправляем на фронт или в море для борьбы с немцами. Если же вы подумаете, то поймёте, что нельзя позволить госпитальному судну добраться до родных берегов, потому что это равносильно оказанию помощи противнику. Обер-лейтенант Лемп торпедировал бы нас, даже не задумываясь.

— Какой ещё обер-лейтенант?

— Лемп. Тот самый тип, что послал на дно «Атению», хотя прекрасно знал, что у неё на борту только гражданские лица: пассажиры, мужчины, женщины, дети, которые — и это ему тоже было известно — даже и не думают сражаться против немцев. А «Атения» — это тот случай, что заслуживает большего сострадания, чем мы. Как вы считаете, третий помощник?

— Мне бы хотелось, чтобы вы так не говорили, сэр. — Бейтсман был не просто угрюм, как капитан, но беспросветно мрачен. — Откуда нам известно, а вдруг этот Лемп где-нибудь здесь притаился, может, он сразу же за горизонтом?

— Этого можете не опасаться, — сказал Кеннет. — Обер-лейтенант Лемп давно отошёл к своим праотцам, чему нельзя не радоваться. Но у него, к сожалению, может быть двойник или родственная душа. Как правильно делает выводы капитан, мы живём в беспокойное и ненадёжное время.

Бейтсман обратился к Боуэну:

— Капитан, разрешите попросить старшего помощника заткнуться?

Кеннет широко улыбнулся, но его улыбка мгновенно исчезла, как только зазвонил телефон. Бейтсман потянулся за трубкой, но Боуэн опередил его.

— Это привилегия хозяина, третий помощник. Известия могут оказаться настолько серьёзными, что вы как молодой человек можете их не выдержать.

Он выслушал сообщение, выругался и повесил трубку. Когда он обернулся, на его лице было написано отвращение.

— Чёрт побери! Офицерский туалет.

— Опять Невидимка? — спросил Кеннет.

— А вы как думаете? Санта-Клаус?

— Кстати, логичный выбор, — рассудительно бросил Кеннет. — Очень даже логичный. Где ещё человек может находиться неограниченное время в таком спокойствии, одиночестве и блаженстве, не опасаясь, что ему помешают? Можно даже прочитать главу из любого триллера, как это вошло в привычку у одного нашего молодого офицера, имени которого я называть не буду.

— Третий помощник имеет на это полное право, — заметил Боуэн. — Будьте любезны, заткнитесь.

— Да, сэр. Это звонил Джемисон?

— Да.

— Ну, а теперь с минуты на минуту может позвонить Ральсон.

— Джемисон уже связывался с ним. Матросский гальюн, по левому борту.

На сей раз Кеннету, похоже, нечего было сказать, и на мостике наступило молчание. По вполне понятной причине комментарии, как говорят, в таких случаях излишни. Первым, как и следовало ожидать, нарушил молчание Кеннет.

— Пройдёт ещё несколько минут, и наши бесценные инженеры могут заканчивать работу и не суетиться. Неужели я единственный на этом судне, обративший внимание на то, что светает?

Действительно, занимался рассвет. На юго-востоке чёрное небо, вполне привычное для северных широт, стало серо-чёрным и всё больше бледнело.

Снег совершенно перестал идти, ветер упал до двадцати узлов, и «Сан-Андреас» стало подбрасывать, правда, не очень сильно, на встречных волнах, шедших со стороны северо-запада.

— Сэр, а что, если направить двоих вперёдсмотрящих срочно посмотреть, что делается по каждому борту?

— И что это нам даст? Возможность скорчить рожу противнику?

— Многого это нам не даст. Это факт. Но если кто-то собирается на нас напасть, то это должно произойти сейчас. Это может быть «кондор», летящий на большой высоте. Можно даже увидеть, как он освобождается от бомб, а это даст возможность совершить отклоняющий маневр.

В голосе Кеннета, однако, не было особенного энтузиазма и уверенности.