Чтение онлайн

— В каком смысле? — не понял Белецкий. — Что в этом неприличного-то? Или жених сразу кидается насиловать невесту, едва она переступает порог его дома?

— Нет, конечно. Дедушка был порядочным человеком и пальцем её не тронул. Но… людям-то не докажешь! Эту фразу можно сделать девизом всего Кавказа… В общем, в дом-то бабушка вошла, а выйти уже сложнее… Ей признались, зачем заманили в ловушку, и она ответила, чтобы позвали её родителей — пусть они и решают. Но свекровь дотянула с этим аж до утра, чтобы наверняка. Расчёт оказался верным: хоть родители готовы были поддержать бабушку и забрать её домой, будто ничего и не случилось, она сама отказалась. Не хотела, чтобы на неё всю жизнь потом показывали пальцем… Так и сговорились о свадьбе.

— Обалдеть, — Белецкий покачал головой. — Что, вот так взяла и вышла за абсолютно чужого человека?

— Дедушка Дато был очень добрым и честным… и красивым, кстати, — она улыбнулась своим воспоминаниям. — Он над молодой женой надышаться не мог. У них родилось трое детей: сын и две дочери. Но мальчик умер, утонул в четыре года. Это случилось по недосмотру дедушки, и мне кажется, что бабушка сердцем так и не смогла его простить, хотя открыто этого не выражала никогда. Она просто очень сильно его любила… У них были удивительные отношения, мне они в детстве казались ужасно смешными. Бабушка постоянно ворчала на него, а он только улыбался в ответ и говорил что-то доброе. Ни разу не видела, чтобы они поссорились, поругались…

Она сцепила пальцы в замок и устроила на них подбородок, задумчиво вглядываясь в темень за кухонным окном.

— Потом, — глухо сказала она, — в девяносто втором, началась война…

Голос был бесцветным, но лицо перекосила страдальческая гримаса. Видно было, что ей тяжело об этом говорить.

— Дедушка с бабушкой до последнего не хотели уходить из дома, который сами построили. Мы с родителями уехали в первый день войны. Позже дедушка отправил бабушку прочь с семьёй друзей, практически силой заставил. Ты знаешь, как они добирались до Грузии? Пешком, через перевал… Пока они шли, мы просто не знали, где они, как, живы ли вообще… позвонить и связаться было неоткуда. Бабушка не любит вспоминать о том, что им пришлось пережить во время того жуткого путешествия. Это был настоящий кошмар… На них нападали, грабили, насиловали женщин… У людей буквально ехала крыша. У одной женщины ребёнок сорвался в обрыв, с ней случилась истерика, а муж заявил ей: "Успокойся, я тебе нового сделаю!"

Помолчав, Кетеван перевела взгляд на Белецкого и спросила:

— У тебя есть сигареты?

Он молча протянул ей пачку и зажигалку. Она затянулась, вновь погружаясь в воспоминания.

— В нашей семье из мужчин остались только папа и дядя Нодар, муж тёти, потому что просто физически в этот момент был в России… Впрочем, он умер в том же году — сердце не выдержало. Тогда-то меня и отправили в Москву, чтобы поддержать тётю. При мне она старается бодриться, не показывает, как сильно тоскует по нему, но… я много раз видела, как она разговаривает с его туфлями, обнимая их при этом… А дедушка… дедушку сожгли в доме.

Он видел, как мучительно ей даются эти слова. Встал, обошёл стол, остановился позади Кетеван и положил ладони ей на плечи в успокаивающем и одновременно оберегающем жесте, который как бы говорил: не бойся, я с тобой, ты в безопасности.

— Не надо… — мягко сказал он. — Не рассказывай, если тебе трудно. Ты не хочешь об этом вспоминать? Лучше иди и поспи. Уже поздно.

Кетеван закрыла глаза, благодарно потёрлась щекой о его руку.

— А ты ляжешь со мной? — просто спросила она.

Поначалу Белецкий решил, что ослышался. Видимо, подсознание услужливо подсунуло ему то, что он сам втайне хотел от неё услышать.

— Что, прости? — проверил он.

— Ты ляжешь со мной вместе? — повторила вопрос Кетеван, спокойно глядя ему в глаза, точно предлагала что-то совершенно рядовое и банальное.

— С тобой… в одну кровать? — он почувствовал, как щёки против его воли опалило жаром.

— Да. Мне просто… одиноко, — сказала она. — Не смогу сегодня заснуть одна. Не думай обо мне плохо, Сандро, пожалуйста. Клянусь, я не стану тебя провоцировать и вообще… ничего такого.

“Ты издеваешься?!” — хотел было спросить он язвительно, но почему-то ничего не сказал. Заколдовала она его, что ли… Не зная, зачем поддаётся на эту дикую провокацию, он всё-таки встал и послушно двинулся вслед за ней в спальню. Там она моментально нырнула под одеяло и на некоторое время затихла, ожидая, когда Белецкий устроится рядом. Идиотская ситуация…

Не раздеваясь, он прилёг прямо поверх покрывала, чтобы не касаться Кетеван. Но она тут же нетерпеливо потянула из-под него одеяло, заставляя тоже укрыться.

Ничего такого…

— Ложись ко мне, — негромко сказала она. — Холодно же…

Он не понимал, игра это или искренняя наивная непосредственность. А может, Кетеван действительно воспринимала его как некое бесполое существо, которому просто можно исповедоваться без опаски?.. Белецкий не хотел даже думать об этом. Впрочем, он не хотел сейчас думать вообще ни о чём. Точнее — не мог… Уж он-то, чёрт возьми, не был бесполым!..

Её руки и ступни действительно были холодными, как лёд. Он непроизвольно сжал её пальчики в своих ладонях, пытаясь согреть. Кетеван благодарно уткнулась носом ему в рубашку, натянув одеяло до самых ушей. Она почему-то постоянно мёрзла в этот вечер. Как бы и впрямь не заболела…

— А что случилось с твоей семьёй дальше? — спросил он внезапно охрипшим голосом, лишь бы только не молчать. Не думать о том, что самая красивая и желанная девушка на свете лежит сейчас в его объятиях и тихонько дышит ему в грудь.

— Они остались жить в Грузии, — откликнулась она после паузы, мысленно возвращаясь к тем невесёлым событиям. — Их приютила семья бабушкиного брата.

— А твоя бабушка… она сейчас…

— Жива, слава богу, — откликнулась она. — У неё была онкология, но как она сама говорит: "Тот, кто меня сделал, сделал меня из камня". Вообще, бабушка у меня классная. Про таких говорят — человек старой закалки. В прошлом месяце её возил в больницу друг семьи, мама была сопровождающей. Рассказывала мне, что посадила бабушку назад, а сама села впереди. Возмущению бабушки не было предела: какого чёрта мама сидит вместе с водителем, она кто ему — жена, что ли?!

Белецкий почувствовал её улыбку.

— Ну, а жевать жвачку для девушки — это просто преступление, — весело продолжала Кетеван. — Как после такого кто-то решится взять её замуж?!

Он не выдержал и расхохотался.

— Действительно, непонятно…

— А ещё бабушка никогда в жизни не стригла волосы. У неё до сих пор они очень длинные и густые, только поседели… Она говорит, что в волосах — вся женская сила. Помню, мне в двенадцать лет захотелось поэкспериментировать и я остригла волосы до плеч, так бабушка со мной потом неделю не разговаривала! Кстати, то ли она оказалась права, то ли это было простое самовнушение… но с той стрижкой я не чувствовала себя защищённой. Мне было некомфортно, как будто это не я. Я даже плакала и полушутя-полусерьёзно просила папу убить всех девочек с волосами длиннее, чем у меня…