Чтение онлайн

— Эх, Серёг, нам бы такое в ГВК... — вздыхает он и башкой мотает. — Червей бы наизнанку просто выворачивали.

Это — точно.

Под икринками летуна как под грибным бы дождиком стояли...

Про шары и говорить нечего.

С чем же мы встретиться готовимся?

Кто там нашим противником будет?

Где — там — нам пока тоже не говорили, но такая подготовка определенные мысли навевает. Всё серьезно будет. Не по-детски, это — как Мишка выражается.

Я в цилиндре оперирую в полевых условиях. Сейчас мне никакой медицинский институт уже не нужен. По самую маковку меня знаниями накачали.

Если все институтские учебники в стопочку сложить, то у меня в мозгах таких стопочек на порядок, а то и на два, больше будет. Сейчас я теорию на практике в стеклянном цилиндре отрабатываю. Мануальное повторение — мать учения, что дома, что здесь. Тысячу раз сделал — почти мастер. Ну, если в голове соображение имеется.

Времени на сон не хватает, но какие-то пилюльки мы глотаем и вроде всё в норме. Метаболизм у нас разогнан, биологические часы изменились.

Однако, отдых всё же требуется. Вот сегодня у меня и Коромыслова условный выходной. На три часа мы идём в город прогуляться.

— Не испугается нас народ? — спрашиваю Мишку, а он перед зеркалом вертится, позы бодибилдера сам себе демонстрирует.

«Разворот передних лат» сменяется у Коромыслова «двойными бицепсами спереди». Затем идут «боковая поза для груди», «разведение задних лат», «двойные бицепсы сзади», но не классические — Мишка и здесь пытается себя во всей красе увидеть — голову назад выворачивает. «Поза для трицепсов» сменяется «позой для живота и бедер», затем идёт «самая мускулистая». Причем, в крабовидной её версии.

— Обязательную программу закончил! — отчитывается мне Коромыслов.

Сам — ржёт. Не, его только могила исправит...

— Нет, Серёг, не испугается. Наши трансформации же не видно.

Точно, я и забыл...

Однако, пусть и не видно, но места-то в пространстве мы сейчас больше занимаем.

Последнее, я вслух сказал. Мишка в ответ на это только затылок почесал, а потом ещё и хмыкнул.

— В загородный парк поедем. Там народу мало, если кто и встретится на дорожке — разойдемся.

Я его идею поддержал. В парк, так в парк. Мне — всё равно куда.

Глава 54 Мат от пешки

Готовься — не готовься, старайся — не старайся, а время придёт, гром грянет... что-то да не успеваешь, ещё и то, и другое надо бы сделать...

Это, если сам к чему-то готовишься, а если — тебя готовят? Особо и не спрашивают, они — умные, делают как им правильным кажется.

Ещё и часа я и Коромыслов в загородном парке не погуляли, как наши браслеты противно запищали, кровавым огоньком замигали и чуть ли не электрическим током нас шарашить начали. Последнее — не сильно, но — чувствительно.

Тревога? Нет — общий сбор. По такому сигналу всё бросай и беги в заранее оговоренное место. Причем, оно сейчас плавающее — то одно, то другое. Учены мы уже шарами, учены...

В точку сбора мы успели, хоть и были не первые. Народ уже там в боевые скафандры влезал, всё положенное на себя навешивал. Мне, кроме оружия и боеприпасов, немаленький такой короб с медициной положено за спину пристроить. Там чего только нет, это тебе не медицинская сумка как в ГВК.

Это ещё не всё моё имущество. Точно такой же, кроме меня один наш боец на себе потащит. Дублирование — один из вариантов увеличения степени нашей защиты и боеспособности. Случится что-то с моим медицинским коробом, а тут — запасной наготове.

Растили из нас ферзей, но пока мы — пешки. Однако, и пешкой мат поставить можно. В шахматах рядовой солдат, несмотря на свой самый низший ранг, весьма эффективен в подготовленной атаке на короля. Но, обычно для этого пешке требуется помощь других фигур.

Эти фигуры, присутствующие на поле и вне его, сигнал сделать ход пешкам и подали. По их мнению, подходящая ситуация сложилась и её немедленно надо использовать. Позже — поздно будет.

Автобус, самолет, вертолёт, бронеавтомобиль... Мы ехали, летели, снова ехали в назначенную точку. Вместе с нами — контейнер. Знаков на нём никаких не было, но веяло от него смертью. За время войны с шарами я этот запашок научился хорошо различать.

— Этим там бабахнем.

Коромыслов кивнул мне на наш груз без маркировки.

А, чем же ещё? Не из нашего же ручного оружия шарам сюда дорогу перекроем. Тут что-то посерьезнее требуется.

Бронеавтомобили доставили нас до границы тумана, развернулись и обратно быстро-быстро укатили. Граница молочно-белой субстанции колебалась, до её стабилизации было ещё далеко.

— Ждём. Входим по команде, — прозвучало в моем шлеме.

Не ошибиться бы только. Точно время подгадать. Пробой сформируется, шары с той стороны в него войти ещё не успеют, а мы через него к ним и пожалуем. Ну, есть кому и чем нужное время входа определить, мне над этим голову ломать не надо.

Я в туманную субстанцию руку погрузил, даже зачерпнул горстку молочно-беленького. Так, из праздного любопытства.

Момент, и то что у меня в руке было, из неё выскользнуло и обратно к общей белой массе прилепилось.

— Док! Какого хрена! Куда руки суешь!!!

От этого окрика у меня чуть барабанные перепонки не лопнули.

— Всем на своих местах стоять и ничего не трогать! — эта команда была уже не индивидуально для меня сказана, а для всего отряда.

Уже и потрогать нельзя... Интересно же...

— Приготовились!

Я переступил с ноги на ногу.

— Вперёд!

Первым шагнул полковник. Такие знаки различия у него на скафандре имелись.

В отряде — почти сплошь офицеры. Старшин — я и ещё один боец. Он дублирующий короб с медициной и тащит.

За стеной тумана, то есть внутри его, было довольно светло и всё хорошо видно. Те, кто послал нас в пробой, об этом прекрасно знали. Иначе, не просто была бы нам команда вперёд двигаться, а допустим — держась за плечо впереди идущего товарища.