Чтение онлайн

– Да, завтра. К семи утра сюда придешь.

Паша кивнул торопливо. Он думал, что на нем крест поставлен. Но Подбельский все иначе решил.

– А оружие?

– Какое оружие? – не понял начальник охраны.

– Оружие мне выдадут?

Виталий Викторович засмеялся.

– Нет. Голыми руками противника укладывать будешь. Сумеешь? – спросил, а глаза смеялись.

– Сумею, – сказал Паша. – В чем вопрос.

Он сегодня эксперимент ставил – можно ли в здание оружие пронести. А оказалось – не нужно этого ничего. Подбельский, осторожность потеряв, сам убийцу своего приближает.

Паша к офису приехал в одну минуту восьмого. Четыре одинаковые легковушки стояли в ряд, и никого не было подле них, лишь прохаживался неподалеку охранник. Паша его хотел спросить, где все, как вдруг дверца одной из машин открылась, и Виталий Викторович ступил на асфальт. Вид у него был недовольный, Паша смутился отчего-то и навстречу пошел, ему еще шагов пять до начальника охраны оставалось, когда тот сказал:

– Почему опоздал?

Паша, не зная, что ответить, промолчал.

– В семь! – Начальник охраны палец к небу поднял. – Я сказал – в семь! А ты опоздал.

И опять Паша промолчал.

– Садись в последнюю машину. Тебе там объяснят, что делать будешь.

Паша дверцу с зеркальными стеклами распахнул и увидел сидевших в машине охранников. Их четверо было – два впереди и два сзади, и один из охранников сказал по-свойски:

– Запрыгивай! – и подвинулся, место освобождая.

Паша захлопнул за собой дверцу, и машины тронулись сразу же – это его они дожидались, оказывается.

– Строго здесь у вас, – буркнул Паша.

– Ты о чем?

– О дисциплине.

– Это да.

Сидевший впереди человек вдруг сказал, не оборачиваясь:

– Выскочкой будешь.

И по тому, как все в машине затихли разом, Паша понял, что сказанное к нему относится.

– Кем? – уточнил он.

– Выскочкой, – все так же не оборачиваясь, сказал человек. – Куда бы мы ни приехали – ты в машине остаешься. Твоя задача – по сторонам смотреть, обстановку оценивать.

– А снаружи нельзя ее оценивать – обстановку-то? – не понял Паша.

– Снаружи нельзя. Здесь, в машине, ты невидим. Стекла зеркальные. Тебя не видят – и не ожидают поэтому. А если кто-то подозрительный приблизится, ты выскакиваешь неожиданно – потому и зовется это "выскочкой"…

– Ага! – осенило Пашу. – Значит, он бежит на Подбельского с "наганом", и тут выхожу из машины я – весь в белом. Но без "нагана".

Человек обернулся наконец, и Паша увидел его глаза. Светлые и безжизненные.

– Ты говорлив очень. Здесь это не ценится.

Неприятная тишина повисла в салоне. Паша отвел взгляд и стал на дорогу смотреть. Их колонна уже выехала из города и теперь мчалась по шоссе, держась строго на разделительной полосе. Встречные машины жались к обочине, отчаянно сигналя неизвестным нахалам. Одну за другой проскочили две деревни и вдруг свернули с шоссе, Паша успел лишь заметить указатель: "Пансионат "Сосновая горка". Здесь машин не было вовсе. Через несколько минут остановились у железных ворот. Те открылись сами собой, три машины проехали вперед, а Пашина осталась на месте. Двое из сидевших с Пашей охранников вышли из автомобиля и направились неспешно к воротам. Их пропустили на территорию беспрепятственно, а через минуту вдруг ворота распахнулись, и вырвалась на дорогу колонна из трех машин. Четвертая, Пашина, тут же им в хвост пристроилась и помчалась послушно, оставляя двоих седоков.

Паша на сидевшего впереди человека взглянул с беспокойством, а тот сидел истуканом и не тревожился нисколько, – значит, так надо было, чтобы те двое здесь остались.

Въехали в город, миновали городской рынок и центр, подъехали к офису. Еще остановиться не успели, а сидевший впереди человек уже дверцу распахнул, едва успев Паше через плечо бросить: "Здесь оставаться!" – наружу выскочил. И почти сразу Паша Подбельского увидел. Тот, оказывается, прямо перед Пашей был, в третьей по счету машине. Подбельский не замешкался ни на мгновение, прошел стремительно в офис, Паша на спинку сиденья откинулся, и вдруг шофер сказал ему:

– Сзади смотри!

Паша вздрогнул и обернулся поспешно. Утренняя пустынная улица. Далеко, за перекрестком, шла старушка. От остановки отходил троллейбус. Паша к водителю обернулся, недоумевая:

– Что случилось?

– Ничего, – сказал шофер и в зеркало Пашино отражение поймал. – Ты ворон не лови. На работе ведь.

– Первый день у меня сегодня, – сказал Паша. – Простительно.

– Шеф за такие промашки голову снимает.

– Подбельский? – уточнил Паша.

– Зачем Подбельский? Виталий Викторович, начальник охраны. Он самый жестокий здесь человек.

Водитель это таким тоном сказал, что Паша не понял – всерьез тот говорит или пошутил.

Ачоев из города уехал внезапно. Подбельский об отъезде от мэра узнал, тот ему сказал как бы между прочим:

– Уехал Ачоев.

– Да? – кинул Подбельский бесстрастно.

Уехал так уехал. Все равно вернется. Интерес у него здесь, куда же денется.

Но Ачоев не просто уехал. Он в городе не хотел оставаться, потому что прибыл из Москвы человек специальный. Ачоев никогда его в глаза не видел, и тот об Ачоеве не знал ничего, да и слышал ли когда – неведомо. Но они к одному делу касательство оба имели, просто столько звеньев пролегало между ними, что и не понять сразу, что это одна цепь.

Человека этого звали Костиком. Он в город приехал вечером, его не встречал никто, но дом нужный он отыскал быстро. Одноэтажный дом в частном секторе. Ключ под крыльцом лежал, как его и предупреждали. Открыл дверь и вошел, в доме нежилым пахло, и Костик поморщился даже. Любил уют и в командировках, подобных этой, страдал всегда от неустроенности. В холодильнике, правда, обнаружились продукты, все совсем свежее было, и Костик поужинал с удовольствием.