Чтение онлайн

— И что он сделал?

— Рано утром у него случился припадок активности… и он — естественно, под руководством второй головы — проник в комнату, где нет решетки на окне. И выбросился на каменную веранду. С пятого этажа.

— Рано утром?

Реттиг уже повернулся, чтобы идти назад, но задержался на секунду:

— Мы нашли его в половине седьмого, но врач считает, что погиб он около четырех утра… В это время суток одиночество достает хуже всего, или как?

На этот вопрос у Яна ответа нет. Но чувствовал он себя очень скверно — будто именно он явился причиной самоубийства.

— Не знаю… — говорит он, — я в это время сплю.

Бетонная стена рядом с детским садом. Олицетворение безнадежности. Безнадежности и жестокости. Эта мысль посещает Яна каждый раз, когда он гуляет с детьми во дворе, поэтому он старается смотреть в другую сторону. В сторону ратуши.

Там кипит жизнь — подъезжают и отъезжают машины, дети бегут в школу, загораются и гаснут по вечерам окна… Тоже свой распорядок, как и в его подготовительной школе.

Середина октября. Над побережьем плывут темные набрякшие облака. Дети играют во дворе, но как только с неба начинают капать первые ледяные капли осеннего дождя, Ян быстро уводит их в помещение. Все равно через несколько минут предстоит медосмотр: сестра из клиники периодически контролирует здоровье детей.

— Крепкие, как орешки, — обычно говорит она после осмотра. — И аппетит у всех — позавидуешь.

Ян кивает, но про себя отмечает, что она переврала пословицу. Крепкие, как ореховые ядрышки.

После этого все собираются в спальной. В подушечной. Очередной ритуал: Мария-Луиза опрашивает детей — какие у них предложения?

Предложений всегда много.

— Я хочу домашнее животное, — говорит Мира.

— И я! — кричит Жозефин.

— Почему? У вас же есть звери. Полным-полно всяких зверей.

— Мы хотим настоящего!

— Чтобы он бегал!

Мира умоляюще смотрит на Яна и Марию-Луизу:

— Ну, пожалуйста…

— Я хочу богомола! — кричит Лео.

— Хомячка! — Это Хуго.

— А я хочу кошку! — Матильда.

Дети возбуждены, но Мария-Луиза очень серьезна.

— Домашним животным требуется уход.

— Мы будем ухаживать!

— Постоянный уход. А что мы будем делать, когда в «Полянке» никого нет?

— Они будут жить сами! — Матильда весело смеется. — Мы запрем их и оставим им много еды и воду.

— Зверей нельзя оставлять одних. — Мария-Луиза отрицательно качает головой. Она по-прежнему серьезна.

Вечером Ян остается один с двумя детьми, и оба засыпают мгновенно. С этой недели в садике ночуют только Мира и Лео. Для Матильды нашли приемную семью, и они забирают ее в пять часов каждый день. Удочерившая пара — пожилая женщина и мужчина в серой кепке — производит очень приятное впечатление. Спокойные, доброжелательные.

Что ж, будем надеяться, что так оно и есть. Но откуда ему знать? Чужая душа — потемки. Ян все время вспоминал рассказ Реттига про выбросившегося из окна заключенного… больного. Сам-то он был тихим и приветливым, а вот вторая голова — кошмар, да и только.

Нет, надо стараться верить людям. Сам Ян надежен, как скала, надежнее не бывает… за исключением тех нескольких минут, когда он покидает спящих детей и бежит относить письма.

И сегодня тоже. Сердце бьется сильнее обычного — воспоминание, как кто-то спустился на лифте и прошел через детский сад, никуда не делось, как он ни старался загнать его поглубже. Но с тех пор все было спокойно.

И опять он обнаруживает под подушкой пухлый конверт с тем же призывом: ОТКРОЙ И ОТПРАВЬ ПО АДРЕСАМ! Пульс участился.

Он хотел открыть конверт прямо в воспитательской, но решил не рисковать — уже без двадцати десять, Ханна может явиться в любую минуту, и все его секреты станут общим достоянием.

Она и в самом деле пришла пораньше — без десяти десять стояла в дверях, раскрасневшаяся от вечернего морозца.

— Все тихо?

С этими розовыми щеками и выбившимися из-под шапочки белокурыми локонами, она выглядит необычно возбужденной, даже радостной. Ян молча кивает и идет за курткой.

— В полвосьмого уже спали без задних ног. Вдвоем они спокойнее, чем втроем.

— Это уж точно.

Говорить больше не о чем. Ян берет свой рюкзак — и вдруг вспоминает, что забыл положить на место магнитную карточку от двери в подземный ход. Дверь-то он закрыл, а про карточку забыл.

Идиот.

— Я забыл одну вещь… — говорит он.

— Что? — спрашивает Ханна, но Ян уже в кухне. — Забыл положить на место карточку?

Ханна стоит у него за спиной. Она даже не сняла кожаное пальто. Щеки немного побледнели.

— Именно так… — Ян задвигает ящик и выпрямляется. — Отводил ребенка, и вот…

— Со мной тоже такое было.

Поверила? Может, и нет, но что он может сделать? Ничего. Попрощаться и уйти. Слава богу, конверт не забыл. Конверт лежит в рюкзаке.

Он распечатал конверт, даже не раздеваясь. Метод уже известен: аккуратно снять скотч, благо не очень клейкий, и тонким ножом поддеть клапан. Дрожащими пальцами перебирает письма… не то чтобы он очень нервничал, но… а вдруг он уже получил ответ от Рами?

Так оно и есть. Вот оно, письмо. Имени отправителя нет, но адрес стоит его, тот, который он указал. Даже если Реттиг его видел, наверняка не обратил внимания — подумаешь, адрес. Один из многих.

Ян откладывает его в сторону. Остальные двадцать два письма кладет на столик в прихожей. Ночью он их отправит. Но первым делом надо прочитать ответ.

В конверт вложен один-единственный лист. Три предложения, написанных с нажимом графитовым карандашом.