Чтение онлайн

Вот так. Эта лестница наверняка ведет в больницу. Ян делает несколько шагов вперед — и замирает.

Над дверью — белый жестяной ящик с черным объективом.

Камера.

Сделай он еще хоть пару шагов, его присутствие наверняка будет обнаружено.

Возвращается в зал и пробует левую дверь.

Этот коридор совсем короткий, метра три, не больше, и упирается в стальную дверь.

Заблудился…

Мелкая дрожь в животе и ногах, лихорадочный и несвязный поток мыслей.

Паника.

Он не имеет на это права. Заставляет себя сосредоточиться. Надо попробовать все двери. Не стоять на месте.

Ян включает умирающего Ангела, быстро проводит конусом бледного света по стене и выбирает следующую дверь — наугад. Здесь коридор намного длиннее, но он в нем не был. Надо попробовать.

Он проходит мимо двух запертых стальных дверей и упирается в третью. Обычная деревянная дверь.

Поворачивает ручку — и замирает на пороге, зажмурившись от яркого, уже непривычного за этот час света. На низком потолке — ряды ламп. Теплый воздух отдает хлоркой. Огромные стиральные машины и центрифуги с мигающими индикаторами, рельсы на потолке — по ним, очевидно, движутся каретки с подвешенными к ним корзинами с бельем.

Прачечная. Прачечная Санкта-Патриции.

И он здесь не один. Спиной к нему стоит высокий, очень худой мужчина в сером комбинезоне. Наклонился и складывает что-то большое — простыню или пододеяльник. На поясе у него плеер, а в ушах торчат наушники. Он не слышит Яна и не видит — пока. Но стоит ему повернуться…

Не надо дожидаться. Ян быстро прикрывает дверь и возвращается в смотровой зал — пробовать другие двери. Странно. Чуть не попался — и при этом успокоился. Оказывается здесь, в подвале, есть люди — нормальные люди. Люди, которые здесь работают. Он здесь не один.

Опять какой-то звук, на этот раз совсем близко.

Пение. Из одного из дверных проемов доносится тихое пение.

Поет не один человек. Похоже на псалом, но эхо от кафельных стен такое, что Ян не может разобрать ни слова.

Персонал? Пациенты?

Надо быть идиотом, чтобы пытаться это выяснить. Он скользит вдоль стены, готовый в любую минуту удариться в бегство.

И наконец находит нужную дверь.

Он опять в коридоре с крошечными палатами. Легко находит первый зал — и оттуда в убежище.

На этот раз ему не нужно ползти на четвереньках по тесному туннелю. С этой стороны стальная дверь легко открывается.

Тепло и светло. Он выключает свет и возвращается в «Полянку».

Скоро полночь, но Ханна не спит. Она возбужденно и восторженно смотрит на него, настолько восторженно, что он на секунду забывает Рами.

— Слышала тебя! — говорит она. — Четко и ясно, как будто ты рядом.

— Хорошо.

— Что ты там видел?

— Не так уж много. — Ян вытер внезапно вспотевший лоб. — В подвале целый лабиринт, старые больничные залы, коридоры… и мне кажется, я слышал голоса.

— А как попасть в отделения? Ты видел что-нибудь? Лифт? Лестницу?

— Я дошел только до прачечной. — Для убедительности Ян покачал головой. — Там были люди.

— Люди? Мужчины? Женщины?

— Один мужчина. Кто-то из обслуги… но он меня не видел.

Ханна выглядит разочарованной:

— Не густо… в общем, выброшенное время.

— Ничего подобного. Теперь я там ориентируюсь.

Каждый раз, когда Ян подходил к окну, взгляд его останавливался на густо переплетенной колючей проволоке поверх стальной решетки. Не перепрыгнешь — ограда как минимум вдвое, а то и втрое выше его самого. Большой ухоженный газон, ограда, а дальше дорожка, уходящая в сторону города.

Ограда не давала ему уйти из Юпсика, это он понимал. Но она и защищала его от остального мира.

Что же он натворил и почему здесь оказался?

Он знал, что натворил. Достаточно посмотреть на перевязанные запястья.

Он попросил Йоргена принести ему бумагу и карандаши. Рисовать не запрещалось. Он расчертил лист на прямоугольники и взялся за новый комикс. Затаившийся, его супергерой, сражался с Бандой четырех на дне глубокого темного ущелья. Затаившийся был непобедим, его ничто не брало, кроме яркого света, поэтому враги все время пытались направить на него лазерный луч.

Внезапно в дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в палату вошел человек в сером шерстяном свитере. Не Йорген, хотя тоже бородатый. Но этот совершенно лыс.

— Привет, Ян. Хорошо, что ты не спишь.

Ян промолчал.

— Меня зовут Тони. Я психолог здесь… Посмотрим, как твои дела…

Психолог. Теперь они начнут копаться в его душе.

Из-за спины бородатого вынырнул медбрат со стетоскопом. Он потискал Яна, послушал, оттянул бандажи на руках и посмотрел на швы на запястьях.

— Похоже, здоров, — сказал он. — Можно сказать, восстановился.

— В телесном смысле — да, — поправил его психолог.

— Ну да… по части души — это вы специалисты.

Они словно не замечали Яна, никто к нему не обратился… какое им дело до его ожогов. Закончив, медбрат молча встал, и оба двинулись к выходу.

— Скоро домой? — спросил Ян.

Ни слова в ответ. Оба исчезли и закрыли за собой дверь.

Ян отложил карандаш. Пять клеток заполнены рисунками. Лег на койку и уставился в потолок. Значит, ему предстоит здесь валяться, пока его не выпустят. Опять кто-то за него решает. Он к этому привык.

И что? Ян и не хотел никуда двигаться.

Опять гитара из-за стены. Девочка по соседству брала раз за разом свой минорный аккорд, только на этот раз быстрее. Но теперь она еще и пела.

Ян прижал ухо к стене. Слова были английские, но он понимал почти все. Она пела про некий дом в Новом Орлеане. Дом назывался «Восход солнца», и этот дом якобы поломал жизнь несчитаному количеству юных девушек. Она пела все время одни и те же строчки, пока не призналась Богу, что она — одна из этих девушек.