Чтение онлайн

Ян слышит его слова, но на Рёсселя даже не смотрит. Он не сводит глаз с Ханны:

— А ты какое имеешь к этому отношение, Ханна?

Она бросает на него короткий взгляд и тут же отворачивается. Только глаза блеснули в свете Ангела — пустые и блестящие. Как всегда.

— Очень сожалею, — говорит она, не глядя на него. — Очень и очень сожалею, но ты слишком уж хорошо нам подходишь… И ты можешь спасти Ивана, если признаешься в преступлениях, в которых его подозревают.

— Даже не собираюсь. — Теперь он понял, откуда у Рёсселя бритва. Ханна!

— Ты же и раньше похищал детей…

Только сейчас Ян сообразил, что они задумали. Он — убийца, полиция найдет его мертвым рядом с двумя жертвами, старой и новой, пятилетним ребенком. И с бритвой в руке — ужаснулся содеянному и сам себя полоснул по горлу. А Ханна с Рёсселем тем временем исчезнут. Рёссель с помощью Ханны запросто может вернуться в Санкта-Патрицию еще до рассвета. Никто и не заметит его отсутствия. Но вина в преступлениях будет с него снята, и его быстро отпустят на свободу.

Folie `a deux. Симбиогенный психоз. Один на двоих. А может, и любовь. Любовь через стену. Ян вспомнил — доктор Хёгсмед предупреждал его, как опасно вступать в доверительные отношения с психопатами.

— Ты запуталась, Ханна.

Она резко замотала головой:

— Я знаю, что делаю. И делаю это только для того, чтобы Иван опять стал свободным человеком. Ты бы сделал то же самое для своей Рами.

Лео… как спасти Лео?

— Давай, Ханна. — Рёссель протягивает ей лопату черенком вперед. — Покажи свою силу.

Ханна долго смотрит на лопату, потом отрицательно качает головой и тихо произносит:

— Я не могу.

— Всего лишь тело… он ничего не чувствует.

— Я не могу!

Ни она, ни он на Лео не смотрят.

Только Ян.

Лео лежит у ямы. Сначала Ян думает, что ему показалось… Нет, не показалось. В свете Ангела он совершенно ясно видит — Лео пошевелился. Конечно, повязка не дает ему открыть глаза, но чем бы его там ни усыпила Ханна — хлороформом или чем-то в этом роде, — действие начинает проходить.

Но медленно. Надо продолжать отвлекать их.

— Рёсселя не отпустят на свободу, Ханна. Он убил охранника… перерезал Карлу горло.

Она резко поворачивается к Рёсселю:

— Это правда?

— Я сделал то, что должен был сделать. Теперь твоя очередь.

— Я не могу.

— Еще как можешь.

Лео закопошился. Сейчас проснется окончательно.

В метре от Яна лежит Ангел. А еще ближе — его лопата.

Рёссель вздыхает и достает бутылку. Делает глоток и добродушно кивает:

— Ладно… я сам.

Ян протягивает руку и сжимает черенок лопаты.

Ханна, не отрываясь, смотрит на Рёсселя:

— Иван, мы вовсе не должны…

Но он не дает ей договорить:

— Должны. — И все это холодным, не терпящим возражений тоном.

Но теперь пришло время Яна. Одним движением он встает на колени и дотягивается до лопаты.

— Лео! — кричит он изо всех сил. — Беги отсюда! Беги!

Ханна удивленно поворачивается, и Рёссель делает шаг… но у Яна в руке лопата.

А Лео уже на ногах.

Ян что есть силы бьет по камню, где лежит Ангел. Хруст металла и пластика, свет гаснет. Темная осенняя ночь, видны только огоньки далеких домов внизу. Он выставляет лопату перед собой:

— Беги, Лео! Беги на свет!

И снова барабанный бой в голове. Даже не бой — дробь, фортиссимо, несколько ударов в секунду.

Он видит, как Лео срывает с себя повязку, как мечется маленькая фигурка.

— Беги!

Ян поднимается на ноги, опираясь на черенок.

— Ни с места! — рычит Рёссель, вскидывает лопату и наносит удар — резко, как теннисист при подаче. Еще раз, и еще, и еще. На третий раз ему удается выбить лопату из рук Яна, и она со звоном бьется о камни.

Но и от лопаты Рёсселя мало толку — черенок лопнул посередине. Он бросает ее и достает что-то из кармана.

Бритва.

— Прыгай, — говорит он на удивление тихо.

Ян выставляет перед собой руки и пятится. Нога сильно болит и к тому же плохо слушается. Он спотыкается о какой-то камень или, может быть, корень совсем рядом с обрывом и чуть не падает.

Пытается убедить себя — никакой опасности, никакого обрыва, но страх высоты уже впился сосущей болью в солнечное сплетение.

Рёссель делает быстрое движение, и Ян не успевает увернуться — тыльную сторону ладони заливает кровь. Он даже не чувствует боли.

Рёссель опять поднимает бритву.

— Прыгай, — говорит он сквозь зубы. — Может, обойдется.

Ян не двигается. Смотрит на занесенную руку Рёсселя и лихорадочно шарит под свитером. Оружия у него нет, зато есть взятые у Карла пластиковые наручники. Тонкие, но прочные, с самозахлестывающейся петлей.

Он вытаскивает одну такую петлю и резко выбрасывает руку. Петля захватывает обе руки, его и Рёсселя, — неважно. Он дергает, и оба запястья — его и Рёсселя — стянуты прочной удавкой. Рёссель пытается переложить бритву, но Ян успевает перехватить и левую руку.

Они держат друг друга, как два танцора в смертельном танце на краю обрыва.

Рёссель пытается вырваться, но Ян из последних сил его удерживает.

И закрывает глаза. Лео… лишь бы Лео удалось бежать. Лишь бы он услышал крик Яна и быстро принял решение. Бежать отсюда, бежать со всех ног. К свету.