Чтение онлайн

— Боже, как мне это было необходимо! Благодарю вас, командир, благодарю. Конечно, я уже не молод и не так вынослив, как раньше. Впрочем, все мы рано или поздно постареем.

Он допил оставшееся виски и вздохнул.

— Дженкинс, — сказал Тальбот, — налейте мистеру Андропулосу еще. На этот раз побольше.

Дженкинс бесстрастно посмотрел на капитана, на мгновение прикрыл глаза и вышел.

— "Ариадна", — произнес Андропулос — Странное название, вам не кажется? Греческое название у британского корабля.

— Знак внимания в адрес вашего правительства, сэр. Мы вместе с греками проводим здесь гидрографические работы.

Тальбот не счел необходимым добавить, что никогда в жизни не занимался гидрографическими исследованиями и что корабль был специально назван «Ариадной», чтобы напомнить грекам о его многонациональной функции и склонить колеблющееся греческое правительство на сторону НАТО, иметь дело с которым, в конце концов, не так уж плохо.

— Гидрографические, говорите? Так поэтому вы стати на мертвый якорь — зафиксировали свое положение с носа и с кормы, чтобы иметь возможность точно определять координаты?

— Зафиксировали, да, но в данном случае совсем с другой целью. У нас сегодня был довольно тяжелый день, мистер Андропулос. Мы бросили якорь в точке, куда рухнул в море самолет. Кстати, это произошло в то же самое время, когда мы получили ваши сигналы SOS.

— Самолет? Рухнул в море? О боже! И что за самолет?

— Понятия не имею. Он был так объят пламенем, что мы не смогли его разглядеть.

— Вы считаете, что это был большой самолет?

— Могло быть и так.

— Но что, если это был большой реактивный самолет? Там же сотни пассажиров!

Даже если Андропулос знал, что погибший самолет не был реактивным и не нес на своем борту сотни пассажиров, на лице его ничего нельзя было прочесть.

— Вполне возможно, — согласился Тальбот, посчитав излишним сообщать Андропулосу о том, что упал бомбардировщик, на котором пассажиры отсутствовали.

— Вы хотите сказать, что ушли из того района, чтобы оказать нам помощь?

— Я считаю, решение вполне разумное. Мы были почти уверены, что на борту «Делоса» есть живые люди, и абсолютно не сомневались в том, что на самолете не осталось никого в живых.

— Там могли остаться выжившие. Я хочу сказать, вы же не проверяли.

— Мистер Андропулос, — холодным тоном произнес Тальбот, — надеюсь, вы понимаете, что мы не идиоты и не бессердечные люди. Прежде чем отправиться к вам на помощь, мы направили в район падения самолета наш баркас. Он исследовал все вокруг. В живых не осталось никого.

— О боже, — произнесла Ирен Чариал. — Разве это не ужасно? Все эти люди мертвы, а мы ничего не делали, только оплакивали самих себя. Я не любопытна, капитан, знаю, что это не мое дело, но почему вы бросили якорь здесь? Ведь маловероятно, что кто-то всплывет на поверхность.

— Да, надеяться не приходится, мисс Чариал. Мы остаемся здесь как своего рода отметка на местности, пока не придет спасательное судно с водолазами.

— Но... спасать кого-либо будет уже поздно.

— Уже и сейчас поздно, моя юная леди. Но они пошлют на разведку водолазов, чтобы определить, что это был за самолет, пассажирский или нет, и выяснить причину катастрофы.

Тальбот украдкой бросил взгляд на Андропулоса, и ему показалось, что при последних словах выражение лица у грека на мгновение изменилось.

— На какой глубине лежит самолет, капитан? — спросил Аристотель, впервые вмешавшись в разговор.

— Семнадцать-восемнадцать фатомов. Немногим более тридцати метров.

— Тридцать метров, — повторил Андропулос — Даже если им удастся проникнуть внутрь самолета, а этого гарантировать нельзя, смогут ли они вообще что-нибудь увидеть?

— Гарантирую вам, что внутрь самолета они попадут. Как вам известно, существуют такие веши, как кислородно-ацетиленовая горелка, мощные подводные фонари и другое. Но водолазы к этому прибегать не будут. Они воспользуются тросами, с помощью которых спасательное судно поднимет самолет на поверхность. А там уже можно будет изучать его в свое удовольствие.

На этот раз лицо Андропулоса даже не дрогнуло. Видимо, он заметил, что за ним следят.

Вошел Дженкинс и протянул Тальботу запечатанный конверт.

— От радиста, сэр. Майерс сказал, что срочно.

Тальбот кивнул, распечатал конверт, вытащил листок бумаги и прочитал написанное. Затем сунул радиограмму в карман и поднялся.

— Прошу прощения, дамы и господа. Я должен подняться на мостик. Встретимся за обедом, в семь часов. Первый помощник, пойдете со мной.

Как только они вышли из кают-компании, Ван Гельдер сказал:

— Вы ужасный лжец, сэр. Ужасно убедительный, хотел я сказать.

— Андропулос не хуже.

— У него хоть практика есть. Впрочем, оба вы одной породы. Ах да, спасибо. — Он развернул листок бумаги, который дал ему Тальбот. — «Жизненно необходимо чтобы вы оставались на месте затонувшего самолета точка встретимся с вами рано утром точка Хокинс». Это случайно не вице-адмирал, сэр?

— Он самый. «Жизненно необходимо». Прилетит к нам. Что вы скажете на этот счет?

— Думаю, ему известно то, чего не знаем мы.

— Вот именно. Кстати, вы совершенно забыли рассказать мне о своем посещении гидроакустиков.

— Прошу прощения, сэр. Просто я о чем-то задумался.

— Не о чем-то, а о ком-то. Как только я ее увидел, сразу все понял. Итак?

— Вы имеете в виду звуки со стороны самолета? Тик-так, тик-так... Это может быть все, что угодно. Хольцман наполовину уверен, что мы слышим какой-нибудь часовой механизм. Возможно, он прав. Не хочу наводить панику, сэр, но должен заметить, что мне это крайне не нравится.