Чтение онлайн

Я еще походил немного, посмотрел, потом взял папку с документами и поехал в управление фронта.

***

Ильяз без дела не сидел. Понятно, что заняться саперу всегда есть чем, но этот парень, казалось, взваливал на себя всю работу, какую только видел. Увидев меня, вылезающего из «эмки», он подбежал и начал докладывать о ходе подготовки к «ремонтным работам» возле университета. Лейтенант высыпал на меня столько подробностей, что я не выдержал и просто просил:

— Ты мне скажи: всё готово?

— Так я же говорил с самого нащала, щто готово, — торопливо ответил он. — Выезжаем в восемь вещера. Ограждение устанавливать двадцать минут, тут же нащинаем вскрывать бокрытие, укладка зарядов на бервом ущастке…

— Ты, наверное, забыл, что мы вместе составляли план, — хлопнул я его по плечу. — Садись пока, съездим еще на один объект, посмотрим фронт работ.

Младший лейтенант на небоскреб взирал с восхищением. Даже рот приоткрыл от восторга. Конечно, если впервые видишь вблизи такое чудо — впечатляет.

— Взрывать будем? — почему-то шепотом спросил Ильяз.

— Обязательно будем, но не сразу, — ответил я. — Слушай, Ахметшин, я тебе сейчас скажу такое, после чего дороги назад не будет. Готов?

Я не стал нести пургу насчет того, что, возможно мы все погибнем в этом деле и уж тем более на начал давить парня словами про Родину, народ и прочее из той же оперы. Это пускай политруки вещают, их на это дело выучили и поставили. А такие парни как Ильяз уже давно поняли, что погибнуть в это время можно запросто, тут главное, чтобы твоя смерть была не напрасной. И были к этому готовы.

— Да, товарищ старший лейтенант, — кивнул он.

— Ну тогда пойдем.

Около дома уже выставили часовых — в подвал-то завезли больше тонны взрывчатки, ну и чтобы в поисках дармовщинки никто не залез в дом. Мало кто об этом знает, но зачем рисковать? Подвал я, конечно, Ильязу показал, сказав, что тут потом разберемся. Он уважительно посмотрел на штабели ящиков со взрывчаткой, подумав, наверное, каким может быть дело, которое главнее вот такого? Я молча вышел из подвала, запер замок, и поднялся к лифту, который, как ни странно, продолжал работать. Ахметшин, понимая, что вот сейчас он и узнает ту самую тайну, молча шел за мной, не отставая ни на шаг, и мы проехали на последний этаж.

Сначала я немного промахнулся и пошел не в ту сторону, но, выглянув из слухового окна, сообразил, что нам надо напротив. Этот выход на крышу был заколочен досками, но так, для порядку, дернув пару раз с двух сторон, мы с Ильязом эту преграду устранили.

— Ну что, полезли? — сказал я, выглянув на крышу, подтянулся и начал выбираться наружу. Вдруг почувствовал, что мне в бедро впилось что-то острое. Гвоздик, наверное. Не хватало еще галифе порвать и заодно ногу поранить. Спрыгнул назад и посмотрел. Точно, гвоздик. Ржавый уже, зараза. Достал из кармана перочинный нож, начал загибать помеху рукояткой, тут гвоздь и сломался.

— Я ботом все бросмотрю, уберу, — подал голос Ильяз.

Я кивнул, и на этот раз вылез на крышу без помех. Через десяток секунд рядом со мной стоял младший лейтенант. Сначала он просто огляделся, потом посмотрел в ту же сторону, где саперы уже ковыряли мостовую. Сразу догадался:

— Это мы? Будем там взрывать? Щто?

— Парад фашистский. Много всяких немецких сволочей соберется.

— Вот это да…, — оценил размах замысла Ильяз.

Перед нами открывался вид всего Киева. Город был как на ладони.

— Ладно, работа нам предстоит очень большая. Смотри, во-первых, нужно место, лучше здесь, на чердаке, чтобы там можно было укрыться. Наблюдательный пункт, понимаешь? — я подождал, пока Ахметшин достанет из кармана блокнотик и огрызок карандаша, и продолжил: — Проведешь наверх телефон, поставишь стереотрубу и рацию. Возьмешь их у Хуснутдинова. Знаешь завхоза штаба?

— Да, земляк мой. Блохой щеловек

— Это почему? — удивился я.

— Как я попал на губу, его бросили помощь. Не бомог.

— Ясно. — я задумался. Нам нужны были какие-то пути отхода с НП. — Вот что. Поищи тут воздушные шахты. Лестницы и лифты легко блокировать, а нам… Если надо рубить стены и перекрытия — не вижу препятствий. Как найдешь — пробрось там канал.

— Бётр Николаевищ, сколько щеловек можно бривлечь для выболнения задания? — спросил Ильяз. — Я сам быстро не справлюсь, извините…

— Сколько надо, столько и бери. Но не больше, чем надо.

— Думаю, троих хватит, — сказал младший лейтенант. — Бостараемся за неделю убравиться.

— Ладно, я поеду, ты пока здесь походи, посмотри, прикинь, что к чему. Посидим потом, подумаем вместе. Хорошо бы на чердаке туалет организовать, да какую-нибудь кухоньку. Керосину принесем потом, воду. Нам тут долго куковать придется.

***

Операция по минированию площади перед университетом прошла как по писаному. Быстро разгрузили и установили козлы, натянули верёвку с красными флажками. Сняли брусчатку, аккуратно сложив ее в сторону, вынули грунт. На место грунта, большей частью песочка со щебнем, уложили взрывчатку. Радио-мину устанавливал я сам, никому не доверив столь важное дело — благо, Старинов и его помощники меня хорошо проинструктировали. Аккуратно уложив в нужном порядке все детали, я полюбовался на дело своих рук, и начал потихоньку засыпать яму. Грунт тщательно утрамбовали, после чего мы переместились на новое место. Здесь остались только те, кто занялся гидроизоляцией, укладкой на место брусчатки и маскировкой.

В последнюю яму поверх мины я положил звездочку. Простую, жестяную, я снял её с пилотки Оганесяна, когда его увезли раненого. Машина с мехводом уже уехала, и тут я заметил его головной убор. Пилотка лежала возле моих ног в траве. Я нагнулся, поднял ее. И зачем-то снял и положил в карман эту звездочку. Так она с тех пор и была со мной. Спроси меня кто, зачем я ее с собой таскаю, ответить не смог бы. А сейчас подумал, что самое время ей вернутся в бой. Достал из кармана, дунул, освобождая от несуществующих крошек, положил ее сверху на мину и аккуратно присыпал песочком. Давай, Оганесян, повоюй еще вместе со мной.