Чтение онлайн

Я сидел и ждал, когда моя половина приедет за мной. Где-то во врачебных кабинетах готовили выписку, в которой предписывалось отдохнуть еще двое суток перед отбытием в часть, и я собирался использовать их на всю катушку. Уже и вещички собрал, и харчи какие были, раздал ребятам. Осталось только уйти отсюда. Самая малость.

Дверь открылась, я глянул мельком, начиная отрывать от кровати причину всех моих неприятностей, но нет, не за мной. Какой-то военный с двумя шпалами в малиновых петлицах. Такие тут не редкость, так что я опять отвернулся к окну, наблюдать природу. Но оказалось, напрасно.

— Товарищ Соловьев? — спросил он.

— Он самый, — ответил я, и посмотрел на него еще раз. Что ему от меня надо?

— Военюрист второго ранга Дмитрак, военная прокуратура, — махнул он удостоверением. — Со мной пройдите, пожалуйста, товарищ полковник.

Я невольно опустил взгляд на петлицы. Ну да, щит, мечи. Редкая птица на передовой. Может, поэтому и внимания не обратил, когда первый раз посмотрел.

— Здесь недалеко кабинет, там побеседуем. Мы недолго, простая формальность. Вещи пусть в палате постоят.

Знаем мы ваше «недолго». Уведут в домашних тапочках, а потом в пятьдесят третьем по амнистии выпустят. Хотя товарищем называет, не гражданином, и один, без сопровождения. Так что я барахло своё оставил под приглядом соседей по палате.

В том, что рядом, Дмитрак не обманул. Даже на другой этаж не поднимались. В качестве чего тут у них в госпитале этот кабинет используют, определить трудно. Стол простой, древний как дерьмо мамонта, шкаф одностворчатый для одежды, тоже при царе Александре-освободителе сварганенный, три стула, и фикус на подоконнике.

Военюрист по-хозяйски залез на место за столом, кивнул на свободный стул, который поближе стоял, и положил перед собой объемистый кожаный портфель. В такой при желании можно выпивки и закуски человек на пять напихать. Впрочем, сейчас он вытащил оттуда тоненькую картонную папочку на завязках. Я успел только увидеть, что используется она не впервые: поверх старых надписей был чуть косо приклеен листик из тетрадки в клеточку. А что написано, не увидел.

— Вы, Петр Николаевич, не беспокойтесь. У нас простая беседа. Не допрос, — он посмотрел на меня, и не дождавшись никакой реакции, продолжил: — Поступил сигнал, нам надо отреагировать. Сами понимаете, — и он развел руками, вроде как признавая, что человек подневольный, начальство сказало, он делает.

Мели, Емеля, твоя неделя. Прокурорский мне не сват и не брат. Мне с ним задушевные беседы вести не с руки. Спрашивай, я отвечу. А лясы точить — так я с кем другим лучше, не с тобой. Ишь, прислали образцового — и прическа волосок к волоску, и взгляд целеустремленный с оттенком суровости, выбрит чисто, до скрипу, китель как на картинке. Аккуратист, железная жопа, сразу видно.

Дмитрак ждал от меня какого-то ответа, наверное. Но пришлось ему дальше говорить, без моего участия.

— Поступил сигнал, что вы, товарищ полковник, воспользовались своим служебным положением и устроили, сейчас процитирую, «разнузданную пьянку с песнями и плясками», приказав выделить для этого продукты, предназначенные для питания бойцов. Произошло это… — и прокурорский сообщил дату и время, а также место проведения.

Запорожец постарался. Сразу видно опытного кляузника, да еще при этом и политработника. И партию приплел, и лишения, которые вынуждены испытывать советские граждане, положившие все силы и так далее. Я сразу вспомнил, как Евсеев про него сказал — неприятности может доставить.

— Записывайте, товарищ военюрист второго ранга, — сказал я, когда Дмитрак закончил с подробностями.

— Сейчас, секундочку, — он вытащил из папки листик бумаги, положил сверху, достал из кармана самописку, и посмотрел мне прямо в глаза.

— Я занимаю должность помощника по особым поручениям при командующем Волховским фронтом. Вы извините, даты и номера приказов я сейчас дать не могу — не совсем еще пришел в себя после болезни. Думаю, при необходимости вы пошлете запрос и выписки предоставят.

Я ступил на привычный для себя грунт. Еще в Киеве мне пришлось постигать эту нудноватую науку. Зато я выяснил, что считается только то, от чего остался письменный след. В приказе, распоряжении, протоколе, журнале боевых действий. Так что я четко знал что рассказывать. Прокурору по барабану, сволочь Запорожец, или нет. Есть бумага — надо реагировать. Вот я сейчас и поставлю самую надежную в мире защиту — бумажную. И он скрипел ручкой, не перебивая меня.

— Командующий поставил задачу провести маскировку объекта, имеющего стратегическое значение, — я подождал, когда военюрист запишет. — Я был назначен ответственным за проведение. Приказ имеется…

Я не пропускал ничего. Сыпал сведениями о требованиях и отгруженных стройматериалах, количестве задействованных военнослужащих, объеме вынутого грунта и прочих заморочках, ответственных за каждый чих отдельно и все вместе взятое. Как знал, отчет три раза проверял. Потому что понятно — где тыща кубов леса, там вопросов может быть много. Пригодилось.

Дмитрак, удовлетворенно кивая, записывал за мной. Ему останется только поднять номера приказов и сверить. Плевая работа, потом выписки писаря подготовят, он их в папочку сложит — и ответ готов. Мы пахали, да.

—…Учитывая досрочное окончание работ, получивших высокую оценку члена Военсовета Волховского фронта армейского комиссара первого ранга Запорожца, — я не удержался, чтобы не вернуть стукачу подачу, — мною было принято решение поощрить коллектив. На имя помпотыла фронта Грачева я написал требование и для бойцов маскировочного взвода выделили двадцать три банки трофейной тушенки и пять килограмм рисовой сечки. Трофейные продукты прошли соответствующую проверку и были признаны пригодными для употребления в пищу. Ну и два литра спирта я из своих запасов дал, можете не писать. Песни пели, было дело. «Три танкиста», «Катюша», и «Землянка», вроде как два раза. Плясок не случилось.

Военюрист открыл рот, наверное, дополнительные вопросы хотел задать, но в это мгновение дверь позади меня резко распахнулась, и он посмотрел, кто посмел потревожить нас. Впрочем, тут же начал вставать. Ну раз прокурорский в немалых чинах встает, то и мне, наверное, тоже.

— Вот ваш полковник, никуда не делся, — услышал я от двери.

— Това… — тут же начал доклад Дмитрак, но, видать, ему дали отмашку замолчать.

Тут и я успел развернуться, и увидел целого генерала армии. Ну и своего прямого начальника в то же время.