Саркофаг
Шрифт:
– Тогда – вальс! Понимаешь, просто так хочется праздника! Завтра первое мая… Я помню, как раньше отмечали родители. Ходили на демонстрацию, делали салат оливье, потом собирались с друзьями…
Тамара нажала кнопку – полилась музыка…
– By ле ву дансе, мадемуазель? Разрешите вас пригласить?
– Господи, наконец догадался.
Она прижалась к Максиму трепетно и нежно, да и сам молодой человек так же нежно обхватил партнершу за талию… хорошо, что хоть немного умел танцевать классические танцы…
И-и-и раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три…
«Падам, падам, падам…»
– Ах, как я давно не танцевала! – танцуя, шептала женщина. – Знаешь, даже голова закружилась…
«Падам, падам, падам…»
– Я помню свой первый поцелуй… тоже вот так, в танце…
Не говоря ни слова, Тихомиров прижал женщину крепче, и та с готовностью подставила губы.
Ах, как было сладостно! Как будто бы оба срывали с дерева запретный плод.
– Ты чудесно выглядишь, и платье у тебя чудесное…
– Правда?
– А эти бусы, они тебе так идут.
Тут молодой человек не врал – восхищался искренне: большие черные бусины матово переливались на белой точеной шее.
«Падам, падам, падам…»
Кто это поет? Мирей Матье? Эдит Пиаф? Все равно…
Тихомиров снова поцеловал партнершу… или это она – первая? Да ладно, черт с ним, какая разница? Руки Максима скользнули от талии выше, нашарили змейку, осторожно расстегнули… Ах, как сладостно было ощутить ладонью шелковисто-теплую женскую кожу, волнующую линию позвоночника, плеч…
– Ой… что ты делаешь?
– То, что ты хочешь…
Обнажив левую грудь партнерши, молодой человек наклонился, принялся ласкать губами сосок, быстро затвердевший, упругий… Потом осторожно снял с женщины платье…
– Стой, стой… не так сразу… еще потанцуем…
«Падам, падам, падам…»
Ах, как чертовски хороша была библиотекарша! В черных колготках, с матово-черными бусами на шее… с обнаженным бюстом. Ах…
Не в силах больше сдерживаться, Максим поднял Тамару на руки, кружась под музыку, осторожно положил на кровать… наклонился, целуя пупок и медленно снимая колготки…
«Падам, падам, падам…»
После бурно проведенной ночи – «праздничной», как назвала ее библиотекарша, – Тихомиров выглядел помятым и невыспавшимся. Однако, как и договаривались, поднялся с утра к Павлу – тот жил двумя этажами выше. Николай Петрович уже пришел, Олег и еще двое молодых парней – Аркадий и Игорь – тоже явились, и теперь все вместе рассматривали разложенную на столе схему, нарисованную цветными карандашами на большом куске ватмана.
– Клевая схема! – восхищался Олег. – Четко все изображено и понятно, не хуже, чем на компьютере. Это вот что? Бойлерная?
– Да, похоже, что так.
– Всем доброе утро, – войдя, поздоровался Макс. – Чего, Паша, двери не запираешь?
– Тебя жду. – Павел усмехнулся, но больше ничего не сказал, лишь пригласил присоединиться.
– Максим, у тебя «запорожец» на ходу? – повернув голову, спросил председатель.
– Естественно. Только это, насчет бензина не знаю… Смотря куда ехать.
– За бензин не переживай. К Балтийскому надо смотаться, схему с местностью сверить.
Тихомиров подал плечами:
– Так поехали, в чем вопрос-то?
– Лучше со стороны «Нарвской» свернуть, – оторвавшись от ватмана, предложил Олег. – Безопасней.
– Да сейчас везде, тьфу-тьфу-тьфу… – улыбнулся Павел. – Машин гораздо больше стало ездить. А еще год назад, помните? Когда подростки развлекались, стреляли с крыш.
– Да, патронов тогда много было. Хорошо, кончились. Хоть и не у всех, конечно…
– Так, ладно. – Посмотрев в окно, Востриков совсем по-генеральски откашлялся. – Едем четверо – я, Максим, Павел и, Олег, ты, как военный. Остальные – во двор, на дежурство. Посматривайте там, все-таки какой-никакой, а праздник сегодня – мало ли что может быть?
Залив бак бензином из председательской канистры, Тихомиров галантно распахнул дверцу:
– Прошу, господа. Кто заказывал такси на Дубровку?
– Да-а… – осматривая машину, недоверчиво покачал головой Олег. – А эта штука нас выдержит? Не развалится по дороге?
– Не развалится! – Николай Петрович хлопнул его по плечу. – «запорожцы» – они крепкие. Садитесь, садитесь, едем.
Вывернув со двора, Тихомиров разогнал машину и пару кварталов держал весьма приличную скорость, обогнав даже «рено-логан» и «ниссан-ноут». Те тут же прибавили газу – а как же, не хватало, чтоб всякие нищебродские «запорожцы» их обгоняли! Макс только усмехнулся – средний российский водитель на дороге ведет себя как ребенок: любит похвастаться, выпендриться, легко ловится «на слабо», как вот в данном конкретном случае. Ишь распушили хвосты – погнали… Да, так и не разогнавшись как следует, тут же и встали, уступая дорогу вывернувшему из-за угла трамваю. Да-да, трамваю – обычному, красно-белому, с рогами. Только вот двигатель у него был необычным, как у старинной конки, но вместо коней в упряжку были запряжены люди – обнаженные женщины и девушки, числом около полусотни! Словно бурлаки на Волге, они тащили трамвай по рельсам, а сидевшие в салоне молодые мордатые мужики пили бутылочное пиво, радостно ржали и орали песни – «Владимирский централ» и тому подобное… А вот кто-то закричал в мегафон:
– С праздником, дорогие товарищи! Мир, труд, май!
– Июнь, июль, август, – с нехорошей ухмылкой прошептал Олег. – Ишь что придумали, сволочи!
– Евсеевская братва гуляет. – Востриков внимательно следил за всем действом. – Кстати, те склады, куда мы сейчас едем, тоже Евсею принадлежат.
– Вот сволочь бандитская! – старший лейтенант все не унимался. – Устроил тут, гад. Бедные девчонки!
– Не такие уж и бедные, – угрюмо прищурился Востриков. – Думаю, он их просто нанял. Заплатил продуктами, шампанским, шмотками, наконец.
– Зачем только ему это надо?
– А черт его знает! Выпендривается – мол, что хочу, то и ворочу – моя власть настала!
Запряженный голыми девушками трамвай с евсеевскими наконец проехал, и все три машины тронулись – «рено», «ниссан», «запорожец».
– Хорошая машина «ниссан-ноут», – неожиданно улыбнулся старлей. – Я тоже такой мечтал купить. И взял бы, если б не это все…
Максим лишь хмыкнул – однако, и мечта же у человека! «Ниссан» купить, да-а…
– Что и говорить, – поддержал беседу Павел. – В последнее время лучше народ стал в России жить – средний класс появился.