Саркофаг
Шрифт:
Ранним утром четвертого сентября тысяча девятьсот семьдесят шестого года Максим Андреевич Тихомиров материализовался на берегах Злого озера и быстрым шагом направился по лесной дорожке в сторону пионерлагеря «Тополек». Вовсе не потому, что ему туда было надо, – так, по пути. Максим хорошо себе представлял, что это для него с тех событий июня семьдесят пятого прошло меньше двух дней, ну а тут – больше года. Уже вряд ли кто и помнил…
Хотя о странном исчезновении физрука наверняка до сих пор еще иногда судачили да в местном отделении милиции завели розыскное дело… А может, и не завели – кто их знает?
Утро выдалось прохладным, но солнечным, светлым, и денек, судя по всему, должен был быть таким же, почти что летним. Осенью почти не пахло, деревья и кусты стояли зеленые, лишь кое-где тронутые золотыми прядями.
В прозрачном голубом небе еще не курлыкали журавли, хотя перелетные птицы и начинали собираться стаями, а в лесу появились грибы и брусника. Ой, сколько этой красной кисло-сладкой ягоды попадалось Тихомирову на пути!
Увы… близок локоток, да не укусишь!
Вскоре впереди, за деревьями, показался зеленый забор, старый стадион… нет, уже подновленный! И забор покрасили, и поставили ворота – видать, решили: чего зря пропадать месту? Два стадиона ведь лучше, чем один.
Срезая путь по знакомой тропке, Тихомиров остановился у знакомых ворот, обернулся…
– Кого-то ищете?
Спрашивал какой-то незнакомый старик… Сторож что ли? Да, наверное, сторож, и точно незнакомый – Максим его с прошлого года не помнил.
– Да нет, не ищу. Когда-то работал здесь… давно.
– Ага, понятно, – хитровато прищурился дед. – Значит, вспомнилось что-то? В сердце кольнуло…
– Кольнуло, отец.
– Да ты садись, садись вот сюда, на лавочку, посидим, покурим… Вижу, в город спешишь? Так до автобуса-то еще долго.
– Посидим… Честно говоря, специально сюда заглянул – вот, выдалось время.
– Понимаю, понимаю, бывает… – Старик вытащил пачку «Беломора». – Будете?
– Спасибо, бросил.
– Молодец! А я закурю., уж так, по-стариковски.
– Меня, кстати, Иваном зовут.
– А я – Виктор Иваныч.
– Вы давно тут работаете, Виктор Иваныч?
– Да-авно. – Старик растянул губы в улыбке. – Второй год уже, как на пенсию вышел. С прошлой осени.
– Сергей Федорович как? Все в начальниках? А Даздраперма?
– А куда же им деваться-то? Не, Федорыч – мужик неплохой. Суетится, правда, много, так ведь и по делу. Ой, помнится, в прошлом году… до меня еще… Было тут дело!
– А что такое? – деланно изумился Максим, радуясь, что собеседник оказался столь словоохотливым. На такого не жаль было потратить время… весьма и весьма ограниченное.
– Короче, сначала пацаненок пропал… пионер один. Его тут всем кагалом искали. Нашли! Точнее, сам нашелся… Заблудился, утомился, заснул – ну, так ведь бывает. А потом… как-то и вожатый потерялся… или физрук, не помню точно-то.
– Да ладно!
– Вот уж шуму-то поначалу было… Все парнишку пытали – он-то как раз последним физрука этого пропавшего видел. Не отказывался: да, говорит, видел… А куда потом делся, не знаю. Он, мол, не говорил.
– Д-а-а… вот оно как!
– Но потом радист наш, Женька… Он и в это лето работал, хороший парень и, главное, насчет спиртного – в рот не берет!
Вот тут уж Максим удивился вполне искренне:
– Да неужели? Так-таки не берет?
– А то! Что я, врать тебе буду? Так вот, радист-то и сообщил: мол, вожатый тот… или физрук… срочно уехал – на БАМ ему вызов пришел… В институте, ведомственном, от которого лагерь, как-то про это узнали – видать, он и туда сообщил, чтоб зря не волновались… Ох… ты, Иван, не за грибами, случайно, собрался?
– За грибами? Ах да…
Максим только сейчас осознал, что его внешний вид, мягко говоря, не совсем адекватен. Когда-то солидная пиджачная пара пообносилась, испачкалась, кое-где и порвалась… Не то чтобы в таком прикиде сразу бы забрали в милицию, но… В приличное заведение не зайдешь точно.
– Ладно, спасибо тебе, Иваныч, за беседу – пойду я…
– Ну давай, коль уж так спешишь. В этакую-то рань!
– А ты-то чего так рано поднялся?
– Я-то? – Старик неожиданно засмеялся, показав прокуренные коричневато-желтые зубы. – Я-то, милый мой, еще и не ложился!
– Ясненько… Ой, чуть не забыл – любопытство гложет! Что тут с самолетом-то? Говорят, Ту-134 прямо на морковное поле сел?
– Не на морковное. – Собеседник снова расхохотался. – На картофельное. И не Ту, а Ан-2 – ну, колхозный такой кукурузник, биплан.
– А-а-а… а я-то думал…
– Кто ж тебе про Ту-134 сказанул-то?
– Да бабка одна, бруснику в лесу собирала.
– Больше всяких бабок слушай! Скажут тоже – Ту! Еще бы про космический корабль рассказали или… хе-хе… про летающую тарелку. Ты уши-то не развешивай!
– А вы что, точнее знаете? Может, и не Ан-2 вовсе?
– Да как же не Ан, когда я его собственными глазами видел? Из лагеря как раз домой шел… вчера это было-то! Он и посейчас еще на картофельном поле стоит, если не убрали. Будешь на автобус идти – так посмотри, протри глаза-то! Ну, сел и сел кукурузник на поле… куда ж ему еще-то садиться? Эка невидаль!
– А пилотам-то, наверное, все равно влетит!
– Ну, это уж как всегда – крайнего обязательно найдут.
– Да, жаль мужиков…
– Да там парень молодой, пацан совсем, и девка…
– Девка?
– А что, разве летчиц у нас быть не может? Паша Ангелина, вон, на тракторе семь норм выдавала!
– Так они, верно, ранены?
– Да по виду не сказал бы… но «скорая» из города приезжала!
– «Скорая»? – Тихомиров вдруг ощутил острое беспокойство. Неужели… Нет, не может быть!
– Может, царапины у них какие… Или ребра сломаны, но руки-ноги-головы целы – лично видал! Они ведь, как самолет сел, сразу бежать бросились, видать, ответственности испугались… Далеко, конечно, не убежали – у нас уж народ такой. Тут и студенты работали, и вообще…