Чтение онлайн

– Давай майор, без пошлости. Между прочим, я по табели о рангах полковник Советской армии и, значит, выше тебя по знанию. Прошу вести себя корректно, соблюдать субординацию.

– Плевать я хотел на твое звание и субординацию. МВД министерству обороны не подчиняется.

– Да, не подчиняется, это самостоятельные ведомства, – согласился Александр Петрович. – Но не забывай, что законодательная, исполнительная и судебная власть подконтрольны партии.

– По служебной линии я подчиняюсь начальнику УВД, министру и их заместителям.

– Ладно, не будем спорить. Кто из нас не без греха. Да, мне нравится твоя супруга и она свободна в своем выборе. У нас в стране Конституцией гарантировано равенство прав мужчины и женщины. То, что я ей симпатизирую, не является пороком или криминалом, – пояснил второй секретарь. – Ты должен гордиться, что твоя жена столь красива и популярна, что ее не обходят стороной, оказывают почести. Ты же не можешь запретить человеку любоваться великолепными видами крымской природы: горами, лесами, морем или полотнами великих живописцев. Подобное происходит и с созерцанием красивых, очаровательных женщин, вдохновляющих мужчин на подвиги и творчество.

– Не разводи демагогию. Если нравится слабый пол, то щупай и разминай других баб, а Ларису не тронь.

– Впервые вижу такого стойкого, без порочащих связей милиционера. Слышал, что ты и сам не прочь приударить за молоденькими прелестницами. В твоем отделе среди следователей и сотрудниц инспекции по делам несовершеннолетних есть соблазнительные особы. Все мы из одного теста, порой, неспособны устоять перед сладким искушением. Тем более что женщины сами готовы предаваться этим забавам, – озвучив эти слова, Слипчук с опозданием осознал, что косвенно намекнул на то, что и Лариса Юрьевна тоже небезгрешна, и тем самым совершил роковую ошибку

– Ага, вот я тебя и поймал на слове. Никто тебя за язык не тянул, сам признался. Значит, решил сделать из меня рогоносца, опозорить, выставить на посмешище, – распалялся Калач.

– Даже в мыслях такого не было. В тебе неожиданно пробудился синдром Отелло, горячая кровь мавра, задушившего Дездемону.

– Я тебе, бабник, покажу и мавра, и Дездемону! Охота за чужими женами тебе будет стоить карьеры. Видно ничему не научила незавидная судьба всесильного Лаврентия Берия – большого любителя «клубнички»,– с закипающей кровью процедил майор.

– Эка, в какие дремучие дебри тебя занесло с мрачными и нелепыми аналогиями. Да кто ты такой, чтобы мне указывать, учить жизни?! – теряя самообладание, вспылил Александр Петрович, – При желании сотру тебя в порошок, выше майора не дослужишься, да и этого звания лишишься.

– Выкусишь, я заработал это знание своим горбом. На всю жизнь зарубишь себе на носу, как волочиться, приставать к Ларисе Юрьевне! – с закипающей кровью кликнул майор и с размаха ударил его жезлом по плечу. Добротный серо-стального цвета костюм лопнул по швам. Пострадавший, взвыв от боли, прикрыл лицо правой рукой. И тут же по ней пришелся второй удар. Слипчук успел скользнуть пальцами по лицу обидчика, поцарапав ногтями кожу на щеке и ноздри.

Калач левой рукой схватил его за ворот, затрещал шелк разорванного галстука, горохом посыпались пуговицы с пиджака. Третий удар, нанесенный жезлом по бедру, свалил соперника в траву. В гневе бросил сверху жезл. Но тут же, сообразив, что это улика, поднял его.

– Остановись, зверь! – простонал пострадавший, успев погрозить. – Срочно соберу бюро или пленум, пробкой вылетишь из партии и должности.

– Наложил я на твой пленум, плевал с высокой колокольни! – огрызнулся майор и подумал: «Хорошо, что у него нет диктофона, а слова к делу не пришьешь».

– Ты, еще горько пожалеешь, слово – не воробей.

– Слово к делу не пришьешь. У тебя нет свидетелей.

– А Федор и Михаил подтвердят. За все ответишь, тебе это аукнется, сгною в тюрьме.

– Не каркай, я не из робких, на бандитские пули и ножи ходил. Отвечу, но не позволю позорить себя и мою семью, – произнес майор, стирая теплую кровь с лица. – Тебя бы следовало, как хряка, кастрировать, но все равно прибор уже не приходиться. Впрочем, достаточно и этого…

– Федор, Федя, по-мо-ги! – позвал своего водителя партработник. Цыгейка, наблюдавший за поединком со стороны, бросился к шефу на помощь.

– Стоять на месте! Застрелю, как бешеную собаку! – крикнул Калач. Водитель увидел направленный на себя ствол пистолета, остановился. Приблизившийся Трошин доверительно прошептал:

– Федор, давай не будем пороть горячку, чтобы потом не оказались крайними. Черт подери, не по своей воле влипли в скверную историю. Теперь затаскают на допросы в прокуратуру или КГБ в качестве свидетелей.

– Да, затаскают, – согласился Цыгейка и, глядя в сторону Слипчука, сказал. – Пойду, помогу Александру Петровичу. Кажется, он серьезно пострадал от ударов твоего майора.

Оставив соперника, Калач, промокая носовым платком кровь с поцарапанной щеки и разодранного носа, с огорчением сообщил:

– Когтистый, как рысь, портрет испортил. Кстати, Михаил, в случае чего подтвердишь, что Слипчук первым нанес мне удар. Я оборонялся. Хотел с ним поговорить мирно, а он сразу полез в драку. Понадеялся, что я перед его персоной оробею, в штаны наложу, вот и получил на орехи. Попал под горячую руку, бабник, демагог. Впредь наука будет.

Водитель промолчал, так как отчетливо видел, что после разговора на повышенных тонах и жестикуляций, майор первым нанес удар жезлом.

– Что молчишь, сопишь, будто воды в рот набрал? – проворчал начальник и намекнул. – Может, устал меня возить, так быстро найду замену, а тебя переведу в ППС или в медвытрезвитель?

– Товарищ майор, я своей работой доволен, – признался водитель. – Если я подтвержу вашу версию, то Федор ее легко опровергнет. Он находился почти рядом и все видел.

– Твое дело подтвердить. На каждое их обвинение у нас должен быть убедительный, неопровержимый контраргумент. Или ты решил, как тот хохол, «моя хата с краю, ничего не знаю», отмолчаться? Не получится, не та ситуация… Что скажешь?