Саша и Ася

На больничной кровати лежала двенадцатилетняя девочка Александра. Рыжеволосая женщина, которая составляла ей компанию на время ужина, вышла, оставив на большом подносе посуду. И не потому, что поленилась ее убрать. Девочка всех просила оставлять ей самые разные предметы, хотя бы на время. Она придумывала оставленным вещам свои судьбы, характеры, и ей не было скучно.

Сейчас в одноместной палате Александры находилась разнообразная посуда, шприцы и еще какое-то медицинское оборудование.

На одной стене висел большой телевизор, на другой – часы с прозрачным корпусом, за которым двигались желтые шестеренки.

В свободный угол у двери медсестры составили чуть ли не все, когда-то забытые в отделении, туфли, над которыми теперь возвышался длинный белый обувной рожок. Но одна пара обуви стояла в самом центре палаты. Это были красные бархатные тапочки самой Александры, которая хотела, чтобы они приветствовали ее посетителей, а не скучали под кроватью.

Вечерело и за окном стали видны первые звезды. Девочка согнула руки в локтях, расположив ладони друг против друга. Это были ее любимые куклы, которыми она часто играла.

– Как дела? – спросила Правая рука, сделав акцент на последнем слове.

– Хорошо, но какие здесь могут быть дела? – ответила Левая.

– Может быть, поэтому и хорошо, что никаких дел нет.

– Может быть.

Руки задрожали от беззвучного смеха, а потом упали на одеяло, потому что девочка закашлялась.

– Занималась сегодня гимнастикой? – возобновила разговор Правая.

– Ну, так … – неопределенно ответила Левая рука, и подвигала немного пальцами, – нам и так плохо, зачем нам еще и гимнастика?

– Потому что нужна цель в жизни. Я вот сегодня сжималась в кулак 20 раз.

– А я только один раз … когда усатый приходил.

Девочка снова бесшумно рассмеялась и руки снова упали. Звезд за окном стало еще больше.

– Ты же слышала, что говорят врачи, – продолжила назидательным тоном Правая. – Все проблемы у нас из-за того, что организм борется с самим собой.

– Но я же не борюсь с тобой.

– Но и не слушаешься.

– А я сама по себе потому что.

– Вот так врачи и сказали …

– А почему ты должна быть главной?

– Потому, что у правшей правая рука – главная, поэтому они так и называются.

– Называй как хочешь, а я слушаю только ее.

– Вот у нее и спросим!

Обе ладони повернулись к девочке и в ожидании замерли.

– Ну … , – Александра начала подыскивать слова, чтобы никого не обидеть, но ничего подходящего на ум не приходило.

Так обычно и бывает с подходящими словами, когда они нужны – они не приходят. А вот приближающиеся к палате шаги помогли. Вошли два доктора и избавили девочку от необходимости придумывать ответ.

– Играешь, Александра? – спросил Первый доктор, указывая на руки девочки, которые она сразу сложила на груди.

– Молодец, – сказал Второй.

– Как самочувствие?

– Спасибо, лучше.

– Лучше, прямо лучше? – насторожено переспросил врач.

– Прямо невероятное облегчение, – ангельским голоском произнесла девочка, зная, о чем сейчас доктора думают.

– Как бы это не было улучшением перед ухудшением, – тихо сказал один врач другому.

– А если это улучшение без ухудшения, или, воображаемое улучшение?

– Скажи, а тебе легче потому что ты лучше себя чувствуешь …

– … или ты себя лучше чувствуешь, потому что тебе легче? – опять обратились доктора к Александре.

– Просто легче. Я же не врач и не могу сказать точнее, – наивно ответила она.

Доктора выглядели растерянными.

– Хорошо, смотри, что мы тебе принесли на этот раз.

– Пусть у тебя полежат, – и с этими словами они оставили на тумбочке два стетоскопа: большой и маленький.

Доктора ушли, и опять наступила тишина. А за окном уже окончательно стемнело, и звезд стало видно еще больше. Девочка всегда им радовалась, потому что в них можно было бесконечно долго всматриваться, и видеть все время разное.

– Всегда попадаются на это, – весело сказала Левая рука.

– Просто легче! – передразнила Правая и обе рассмеялись, беззвучно.

– Интересно. Если лучше, не значит, что лучше, то может и хуже… – начала рассуждать Левая.

– … не значит, что хуже? – продолжил чей-то голос сзади. – Я бы не очень на это рассчитывал.

Александра вздрогнула и руки упали на одеяло. Ей не обязательно было поворачиваться, она и так знала, что кроме нее в палате никого нет. Но на всякий случай девочка посмотрела на экран выключенного телевизора, который часто использовала в качестве зеркала. Кроме стены и тумбочки за ней ничего и никого, конечно, не было.

– Ты меня слышишь?! – удивился голос.

– Да, – ответила Александра. – Это странно?

– А сама то как думаешь? – ответил вопросом на вопрос голос.

– Это странно, – согласилась девочка.

– Раз ты меня слышишь, то это что-то должно означать.

– Я схожу с ума?

– Само собой, но именно это и должно что-то означать. Нельзя тронуться умом, без веской на то причины.

– И на это нужна причина?

– Конечно, сумашедшим она нужна даже больше.

– Доктора ищут причину моей болезни, – почему то вспомнила Александра.

– С ними все ясно, а вот тебе еще можно помочь, – произнес голос и добавил с напускным возмущением. – Словно у меня других дел нет!

– А мне можно помочь? – с сомнением спросила Александра.

– Не узнаем, пока не попробуем. Хлопни ладонями для начала.

– Что значит хлопни? – подозрительно поинтересовалась Правая рука, которая сразу поднялась. – Это что-то вроде обняться?

– Не буду я с ней обниматься, – тоже поднялась Левая.

Девочка медленно развела руки и развернула их друг к другу, приготовившись к хлопку.