Чтение онлайн

– Я почти попался. Я споткнулся о какого-то придурка и повредил ногу. Удивительно, почему эти твари на меня не напали. Я плелся очень медленно.

Гроб смотрит на Нэн.

– Сцапали ее?

– Ага.

– Ей конец.

– Я не смог ее поднять.

– Нам придется оставить ее здесь.

На секунду я чувствую облегчение, потому что в таком случае мне не придется смотреть ей в глаза, когда она очнется от паралича. Но я знаю, что это будет неправильно.

– Мы не можем бросить ее. Она наш друг, к тому же – последняя оставшаяся в живых женщина.

– У меня нога повреждена, а ты слаб плюс ни хера не видишь. И как мы собираемся выбираться отсюда?

– Будем нести ее вместе, – отвечаю я. – Я знаю, она меня ненавидит, но я не могу оставить ее здесь.

– Ладно, – сдается Гроб. – Но если тебя ужалят, я вас обоих тут брошу.

Когда мы уходим, мне на глаза попадается человек-клоун без рук. Кажется, что их оторвали совсем недавно. Клоун, шатаясь, двигается в сторону стаи мух. С него капает кровь. Кажется, он не замечает, что у него нет рук, и это даже немного смешно. Ричард Штайн говорил, что клоуны – это неуклюжие люди, которые знают, как быть смешными. Я думаю, он прав, потому что, хотя этот клоун находится в ужасном состоянии, лишившись рук таким жутким образом, мне ужасно смешно.

Ричард Штайн также говорил, что существует лишь два типа людей, которые бы посмеялись над несчастным клоуном с оторванными руками. Первый тип – подлые людишки, второй – те, у кого черви в мозгах завелись. Интересно, к какому типу отношусь я.

А еще Ричард Штайн говорил, что в мире мало людей, которые не посмеялись бы над жалким и несчастным существом, и это значит, что в большинстве люди подлы и/или с червивыми мозгами. Но и те и другие могут сами быть жалкими, поэтому у людей была большая путаница, пока они не потеряли свои души.

Моросящий дождь проходит, когда мы приближаемся к Земле панков. Это не то место в раю, куда я попадал, а то место, где панки изображали панков, пока не появился Волм.

У нас не хватило сил оторвать Нэн от земли, поэтому ее колени в крови от того, что скребли по асфальту. Она еще не пришла в себя после паралича, но я и не жажду этого, потому что представляю, что она со мной сделает, когда силы к ней вернутся. От этой мысли меня сводит судорогой.

Я оставил демонические части тела Джина на месте. Все, кроме Завтрака, которая отказалась остаться там. Она следовала за нами почти сотню футов, передвигаясь с помощью пальцев, прежде чем я обратил на нее внимание. Я засунул ее в трусики Нэн, в надежде, что она не будет возражать. Наверное, за это она тоже меня убьет. Очнувшись от паралича, обнаружить, что с тобой подло обошелся друг и рука-демон твоего бывшего парня, – боюсь, это нанесет вред ее психическому здоровью. Надеюсь, в будущем, когда мы создадим колонию в новом измерении, я сумею все возместить.

Мухи-скорпионы остались наедаться позади. Но мы не можем быть уверены, что находимся в полной безопасности. К тому же вокруг есть другие существа, несущие опасность. Темные ползучие твари и креллианы. И Мовак, который знает все, он ждет нас у ворот Волма.

Ричард Штайн говорил, что знать все обо всем – ужасно. Я готов поспорить, что он согласился бы с Ленни насчет того, что никто не должен знать абсолютно все, а тот, кто знает, должен умереть. Ричард Штайн также говорил, что люди рождаются с желанием узнать все обо всем, несмотря на то что это знание ужасно.

Парк, который раньше был заполнен панками, теперь заполнен миниатюрным океаном, который, наверное, попал сюда из миниатюрного мира. Сначала сквозь нестабильное зрение я вижу просто огромную лужу, но как только зачерпнул воды, то смог рассмотреть все поближе. Оказывается, там есть крошечные киты, акулы и корабли. Они такие маленькие, что обычный жук может проглотить их зараз. Я выливаю пригоршню океана обратно, наверное, при этом утонуло несколько лодок. Океан простирается на полмили и покрывает всю Землю панков.

Ричард Штайн говорил, что именно океан, а не старость есть хранилище мировой мудрости. Он верил, что океан создает ауру, которая проникает во всех, кто живет рядом с ним, таким образом, люди, которые живут неподалеку от океана или в нем, самые просвещенные в мире. Однако уважаемый Ричард Штайн никогда не утверждал этого, потому что не знал ни одного мудрого человека, живущего на берегу океана. Он просто понял это, когда однажды приехал на берег Атлантики. Он писал: «Меня переполняли эмоции, а разум был ясен как никогда». Но он никогда не заходил в воду, потому что не умел плавать. У него плохо работала одна нога.

Он назвал это мудростью воды. Он говорил, что она значительно мощнее, чем мудрость старости, или мудрость образования, или природная мудрость, с которой ты родился. На самом деле, если бы существовал некто, знающий все обо всем, этот человек получил бы свое знание от воды. Если это правда, то школы должны были строиться на пляжах и берегах озер, потому что мудрость более важна, чем образование, то есть ум. Дело в том, что ум зависит от памяти. Те, у кого память лучше, запомнят больше. Те, кто легко забывает, якобы глупы. А те, кто обладает фотографической памятью, будут считаться гениями. Мне не нравится, что человека с хорошей памятью называют этим словом, ведь гений – это тот, кто обладает и умом, и мудростью.

Человек, который знает все, вероятно, представляет собой исключение, потому что, скорее всего, родился со знанием, как знать все, – ну, мне так думается. Так что память для него – не самое важное достоинство, ведь нет ничего, что он должен учить, чтобы в результате запомнить.

Кстати, я тут говорю о человеке, который знает все, в мужском роде, но прекрасно понимаю, что это может быть и женщина. Мне придется начать называть это существо Моваком, чтобы не допускать ошибки по поводу его пола.