Чтение онлайн

Гермес отправился медленной танцующей походкой, которой обычно передвигался за исключением тех случаев, когда направлялся играть в кости, смотреть на сражение гладиаторов, на бега или на встречу с какой-нибудь несчастной хорошенькой молодой семейной горничной.

Юлия была племянницей Юлия Цезаря и моей невестой. Поскольку все браки великих семейств заключались из политических соображений, прежде чем назначить дату свадьбы, семьи жениха и невесты дожидались нужной политической обстановки. То, что Юлия была единственной девушкой, на которой я по-настоящему хотел жениться, было чистой случайностью и совершенно не заботило ни мою, ни ее семью. Метеллы добивались связи с Юлиями, и нам полагалось эту связь обеспечить.

Не уверен, шли ли на пользу делу такие устроенные браки. Кретик выдал свою дочь за младшего Марка Красса, и эта пара была безумно счастлива. Дочь Цезаря вышла за Помпея, и они как будто довольно хорошо ладили до тех пор, пока та не умерла родами. Целер женился на Клодии ради временного союза с Клавдиями – и вот я в Риме, чтобы выяснить, не вздумала ли она развестись с ним решительно и бесповоротно.

Прежде чем двинуться дальше, я решил прояснить один вопрос, в котором совершенно не разбирался, и направился на запад, к реке, а потом начал долгий путь к району Транстевере.

Я нашел Асклепиада в его просторной приемной в школе Статилия Тауруса. При виде меня умное лицо врача расплылось в улыбке. В его волосах и бороде стало чуть больше седины, чем было в то время, когда я видел его в последний раз в Александрии, но в остальном он не изменился. Он давал указания рабу, который втирал мазь в плечо массивного нумидийца.

– Радуйся! – сказал мой старый знакомый, взяв меня за руку. – Я не слышал, чтобы в Риме недавно произошло какое-нибудь интересное убийство. Почему же ты так внезапно вернулся домой?

– Все как обычно, – ответил я. – Только убийство не недавнее.

– Ты должен все мне об этом рассказать.

Асклепиад отпустил раба и пострадавшего гладиатора.

– Вывихнутое плечо, – заметил он. – Я все время говорю Статилию, что от тренировок со щитами двойного веса больше травм, чем пользы, но такие тренировки – традиция, и он не желает слушать.

Я сел возле окна. С тренировочного двора внизу доносился мелодичный звон оружия.

– Я хотел бы проконсультироваться с тобой насчет загадок твоей профессии, – сказал я.

– Ну конечно. Чем я могу помочь?

– Что ты знаешь о ядах?

– Достаточно, чтобы знать, что клятва запрещает мне их прописывать.

– Софистика, – сказал я. – Ты же все время применяешь их в своих лекарствах.

– Верно, разграничительная линия тонка. Многие полезные лекарства, данные в больших количествах, могут убить. Снадобье, которое замедляет сердцебиение, может остановить сердце. Но, полагаю, ты интересуешься теми ядами, которые годятся для убийства?

– Именно. Моя семья хочет, чтобы я расследовал смерть Метелла Целера.

– Именно это я и подозревал. До меня доходят те же слухи, что и до остальных. Высокопоставленный человек, женатый на пользующейся дурной славой женщине, внезапная неожиданная смерть – ergo [11] , отравление.

– Я должен поразведать, – сказал я. – Порасспрашивать. Но что мне искать?

Асклепиад сел и задумался.

– Во-первых, тебе следует выяснить симптомы. Были ли конвульсии? Шла ли у жертвы пена изо рта? Жаловался ли он на боль в животе или озноб? Была ли у него рвота необычной консистенции или цвета? Был ли у него кровавый понос?

– Похоже, это будет довольно просто, – сказал я.

– Возможно, только это и будет простым. Ты должен понимать, что, когда человек отравлен, в дело вовлечено куда больше суеверий, чем знаний.

– Знаю, – согласился я. – Здесь, в Италии, отравления ассоциируются скорее с ведьмами, чем с врачами или аптекарями.

– Так и есть. Некоторые яды действуют ужасно быстро, некоторые вызывают смерть в течение нескольких минут, применение некоторых нельзя распознать. В действительности есть и такие, которые даются в очень маленьких дозах в течение очень долгого времени. Их эффект накапливается, отчего может показаться, будто жертва умерла от затяжной болезни.

– То есть, ты говоришь, что отравление – работа для специалиста.

Мой собеседник кивнул.

– Или для убийцы, который располагает советами специалиста. В этой области всегда мало профессионалов, и они никогда не остаются без практики. Не забывай, многие начинают переговоры с отравителями, задумав самоубийство. Среди тех, кто не дал клятву моей профессии, это почти законная практика. Ни боги, ни гражданские власти не запрещают самоубийства.

– Как настоящие отравители заставляют свои жертвы принять снадобье? – спросил я.

– Самый обычный способ, с которым ты знаком, поскольку его безуспешно пытались испробовать на тебе, – перорально [12] . В таких случаях в качестве вещества-носителя почти всегда используются еда или питье, хотя известны случаи, когда яд маскировали под лекарство. Трудность с пероральной дачей в том, что большинство ядов имеют сильный неприятный запах.

– Вот тогда и можно замаскировать яд под лекарство, – заметил я. – Большинство лекарств ужасны на вкус.

– Совершенно верно. Большинство ядов имеют вид жидкостей или порошков. Их можно смешать с питьем или обрызгать ими еду. В немногих случаях это паста или смолистые вещества, а в совсем редких яды можно сжигать, чтобы получился отравляющий дым.

– Да неужели? Для меня это что-то новое… Я знал, что дым гашиша и опиума отравляет, но не знал, что существуют смертельные дымы.

– Отравление посредством ингаляции – это, наверное, самая редкая разновидность, и обычно такое происходит случайно, а не намеренно. Ремесленники, работающие с ртутью, особенно если та используется для извлечения золота из руды, иногда вдыхают ядовитые пары. Есть места, где встречаются природные ядовитые пары – например, вблизи вулканов, – и некоторые болота имеют печальную известность благодаря этому феномену.