Чтение онлайн

Белый Рапид влетел сумасшедшим темпом между перила, и я с ужасом увидел, как в последнюю секунду мадемуазель Барбора рванула руль направо. Мне казалось, что мы влетели прямо в реку. Потоки воды обрушились на окна машины со всех сторон, и машина задрожала. Мотор ревел, и казалось, что колеса вращаются на месте. Не знаю, сколько времени это продолжалось, но вдруг мы оказались за мостом, мадемуазель Барбора включила стеклоочиститель, и поехала дальше по направлению к дедушкину дому. Она сказала только: „Хорошо, что в воде у нас не заглох мотор.“ Я оглянулся на реку, на то место, где я пережил самый опасный момент в своей жизни и был разочарован, что мост не рухнул сразу после того, как мы проехали. Однако перила все еще торчали из воды и качались под ее напором. Мне пришлось довольствоваться тем, что мост рухнул только два часа спустя. Когда мы находились на расстоянии метров пятидесяти от крытого въезда в дедушкин дом, началось столпотворение.

Мне часто приходилось видеть грозу в горах, но ни с чем подобным я в жизни не встречался. Ослепительные молнии сверкали почти непрерывно, гром гремел с перерывами в несколько секунд, все пространство было заполнено оглушительным треском, мадемуазель Барбора что-то кричала, но ничего не было слышно, Сатурнин повернулся и пытался мне что-то сказать, но ничего нельзя было разобрать, я их о чем-то спрашивал, и тоже никто из них ничего не слышал. Потом мы все стали безудержно хохотать. Мы въехали под прикрытие въезда и долго не выходили из машины из-за этого хохота. Это была какая-то реакция на происшедшее. Мне казалось, что я сошел с ума, но и это было смешно.

Когда Сатурнин вел меня через холл, раздался ужасный удар, и мне показалось, что молния ударила прямо в дом. На большом дедушкином распределительном щите что-то затрещало и Сатурнин испуганно вздрогнул. После этого мы снова принялись хохотать.

Через полированные перила деревянной лестницы нагнулась какая-то фигура, и знакомый глубокий голос произнес: „Припадкам истерического хохота как реакции на действительную или мнимую опасность часто подвергаются люди с низким интеллектом“. Сами понимаете — доктор Влах.

На дворе бушует стихия

Размышление о современных девушках

Милоуш в роли соблазнителя женщин

Возмутительное пари

Сатурнин откапывает топор войны с Милоушем

Кухарка и прислуга Мария исчезли

Тетя кутает дедушку в одеяло

Наводнение сорвало мост

Дедушкин дом сотрясался от крыши до фундамента. Я сидел в глубоком кресле, наблюдая, как гостиная то освещается фиолетовым светом, то утопает в синеватых сумерках. По стеклам окон текли ручьи воды. Тетя Катерина крестилась после каждой молнии, озабоченно поглядывала в сторону окна и снова принималась бормотать: „Трудно поверить, что в его возрасте можно быть таким неразумным. Ведь это вопрос жизни и смерти. Это добром не кончится. Повадился кувшин по воду ходить, там ему и голову сломить. Для такого старого человека достаточно простудиться и конец. Разве кто-нибудь слыхал нечто подобное? Само собой разумеется, у него своя голова на плечах, как у всех мужчин. Как будто их убудет, если они послушаются женщину“.

Я слушал тетю Катерину как во сне и думал о других, более приятных вещах. То, что мадемуазель Барбора ждала моего возвращения из больницы, и когда я долго не возвращался, вскочила в машину и поехала за мной, было настолько замечательным, что я мысленно возвращался к этому снова и снова. Достаточно было зажмуриться, чтобы увидеть ее, с сияющей улыбкой на губах входящую в вестибюль больницы и по-дружески спрашивающую, куда мы пропали.

Я удивляюсь людям, которые недовольны современными девушками и постоянно ищут в них недостатки. С пренебрежением они говорят, что современные молодые дамы интересуются только спортом, кафе, кинотеатром, автомобилями и сигаретами, но кастрюлю держат в руках вверх дном. От спорта они огрубели и лишились всякой женственности. При ходьбе они делают длинные шаги вместо того, чтобы очаровательно семенить ножками.

Я не согласен с тем, что спорт лишает женщин их очарования, и мадемуазель Барбора является наглядным доказательством этого. Женщину как друга жизни я могу очень хорошо представить себе без кокетливой беспомощности, без визга при виде мыши и без вечных обмороков. Если кто-нибудь считает, что женщина станет плохой матерью из-за того, что умеет управлять машиной и что в двадцать лет она взяла приз за альпийскую комбинацию на лыжах, тот наверное в жизни не видел молодую мать у колыбели. Разве можно сравнивать мировые рекорды с новорожденным ребеночком!

Может быть кто-нибудь возразит, что имеются случаи, когда материнская любовь не в состоянии заглушить всякие другие интересы, которые молодая женщина приносит с собой в супружескую жизнь и из-за которых она забрасывает своего ребенка. Да, такие случаи бывают, но бывает и такое, что мать убивает своего ребенка. Но это явления исключительные, они встречаются всегда и везде, и о них нельзя говорить как о свойствах поколения.

На дворе загремел гром, и тетя Катерина вскрикнула. Потом она заявила, что всякий совет к разуму хорош. Она его предостерегала, но куда там — он как маленький ребенок. Пусть кто-нибудь объяснит ей в чем тут смысл. Целыми днями он сидит дома, а как только начнется такое столпотворение, ему как раз нужно выйти.

Все эти разговоры касались дедушки. Дело в том, что дедушка обожает грозу, и как только на дворе начинает грохотать гром, никто его дома не удержит. Он надевает резиновый дождевик, специальную для дождя шляпу с полями, и в джутовых сапогах бродит под дождем до тех пор, пока этот фейерверк не прекратится. Доктор Влах считает, что это профессиональный комплекс и что дедушка любит наблюдать за производством электричества у фирмы-конкурента.

В конце концов, тетя сказала, что от такого и удар может хватить и что пора обедать. Дедушку ждать не будем, кто опаздывает, тот косточки обгладывает. Она ушла на кухню, чтобы распорядиться на счет обеда. В комнате наступила приятная тишина, и мне очень хотелось, чтобы дверь открылась и вошла мадемуазель Барбора.

Дверь действительно открылась, и вошел Милоуш. Он был в халате ярко желтого цвета, и изо рта у него как всегда торчала сигарета. Когда он меня увидел, он приподнял немного правую бровь и сказал мне „Привет!“ Бог знает, кто научит этого оболтуса приличным манерам.

Он сел в противоположное кресло и заявил, что все это наводит на него жуткую скуку. Пусть никто не воображает, что он будет здесь в течение трех недель смотреть из окна на то, как дождь идет. Он безусловно возвращается в Прагу. После обеда он попросит Барбору, чтобы она отвезла его на вокзал. Он надеется, что мост до тех пор продержится.