Чтение онлайн

— Нет, Кейдж, нет. — Чтобы подтвердить это, она подошла к нему и обняла за талию, прижавшись щекой к его груди.

Внезапно он также потянулся к ней и заключил в объятия.

Я не вправе обвинять тебя, даже если это было бы и так, особенно после всего произошедшего сегодня ночью. Но, господи, как же я ненавижу это. Я ненавижу это больше всего на свете. Я не вынесу, если ты будешь бояться, что я причиню тебе вред.

Дженни не могла признаться ему, что ее пугает не он сам, а ее собственная, необъяснимая реакция на него. Когда он оказывается поблизости, она словно выбирается наружу из раковины, в которой привыкла жить в этом чопорном доме, и становится совсем другой женщиной.

Он заставляет ее сердце биться быстрее, ее дыхание учащается, ее ладони покрываются предательской влагой. Она сама не своя, когда рядом Кейдж, независимо от того, касается ли это ее езды с ним на мотоцикле или ночи в одной кровати. С ним она забывает, кто она такая, откуда пришла, рядом с ним ей так хорошо, как не было никогда.

Получалось так, как будто она все эти годы была влюблена в Кейджа, а не в Хола. Она занималась любовью с Холом, однако та ночь, которую она провела в объятиях Кейджа, показалась ей почти такой же чудесной. Она не могла понять, не могла простить себя. Как спустя всего лишь неделю после смерти Хола она думает о том, на что была бы похожа ее любовь с Кейджем.

Вздрогнув от этой мысли, она отвернулась от него:

— Будет лучше, если мы вернемся домой. Они, наверное, давно беспокоятся.

Кейдж выглядел разочарованным, однако без возражений проводил ее к машине. Безжалостно выплеснул на землю из фляжки ее содержимое и убрал в бардачок. Следующей в окно полетела пачка сигарет.

— А пепельница? — заметила Дженни, усевшись на свое место.

— Ах, женщины, — возмущенно пробормотал Кейдж, медленно разворачивая машину. — Они всегда чем-то недовольны.

Они улыбнулись друг другу. Все было хорошо.

Когда, после спокойного и умиротворяющего обратного путешествия, они добрались до дому, он вышел из машины и открыл перед ней дверцу. Провожая до двери, Кейдж обнял ее за талию, и, желая приободрить его, она сделала то же самое.

— Спасибо тебе, Дженни.

— За что?

— За то, что была сегодня моим другом.

— Не так давно ты был моим.

— В любом случае спасибо. — Однако, даже подойдя к двери, они все никак не могли оторвать друг от друга взгляда. — Ну что же, спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

— Возможно, пройдет какое-то время, прежде чем я соберусь навестить вас.

— Я понимаю.

— Но я тебе обязательно позвоню.

— У меня разрывается сердце, когда я вижу эту пропасть между тобой и твоими родителями, тогда как вы столь нужны друг другу сейчас.

Кейдж грустно вздохнул:

— Да, что поделаешь. Если тебе что-нибудь понадобится, звони мне.

— Обязательно.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он пожал ей руку и наклонился, чтобы дружески поцеловать в щечку. Однако его губы задержались, словно колеблясь, прежде чем он, наконец, оторвал их от ее щеки. Хотя, вероятно, это только ей показалось. Даже войдя в дом и поднявшись по лестнице, она по-прежнему не могла прийти к точному выводу. Дом погрузился в темноту. Хендрены давно спали.

Дженни открыла дверь своей комнаты и сделала шаг вперед. Она новыми глазами посмотрела на свою по-детски украшенную спальню. «Что же дальше?» — подумала она.

Чем Дженни Флетчер собирается заниматься всю оставшуюся жизнь?

Она размышляла над этим вопросом, раздеваясь; он же не давал ей уснуть долгие часы, которые она ворочалась в кровати, погруженная в безрадостные думы.

Уже ближе к утру Дженни нашла ответ. Но как сообщить об этом Хендренам? Однако, как оказалось впоследствии, они сами существенно облегчили ее задачу.

Когда на следующее утро Дженни вошла в кухню, Боб занимался приготовлением гренок. Поцеловав его в щеку и глядя на его передник, она невольно улыбнулась. Налив себе чашку кофе, Дженни села за стол рядом с Сарой, которая рассеянно тыкала вилкой в свою порцию омлета.

— Где ты была прошлой ночью?

— Ни «Доброго утра», ни «Как ты спала?». Ничего. Лишь этот грубый вопрос.

Задавая его, Сара поджала губы. На ее лице появилось горькое и недовольное выражение.

— Мы, — подчеркнула это слово Дженни, — мы просто прокатились на машине.

— Ты пришла очень поздно. — Боб постарался, чтобы его замечание прозвучало как бы между прочим, однако Дженни понимала, что этот разговор был затеян не случайно. В воздухе так и витало ощущение враждебности и подозрительности, будто бы в кухне появился враг, которого нужно было обязательно вывести на чистую воду.

— Откуда вы знаете, во сколько я пришла? Вы же уже спали.

— Утром заходила миссис Хикс. Она видела… видела прошлой ночью тебя вместе с Кейджем.

Дженни несколько раз обвела их взглядом. Она была одновременно смущена и сердита. Миссис Хикс была самой шумной соседкой в квартале. Однако основным ее занятием являлось распространение слухов, особенно плохих.

— Что она сказала?

— Ничего, — с трудом произнес Боб.

— Нет, я хочу знать. Что она сказала? Что бы то ни было, но вас это точно расстроило.

— Мы вовсе не расстроены, Дженни, — дипломатично заметил Боб. — Мы просто не хотим, чтобы люди начали связывать твое имя с Кейджем.

— Мое имя уже связано с Кейджем. Он — Хендрен, ваш сын, — сердито напомнила она им. — Я провела последние двенадцать лет своей жизни в семье Хендрен. Как мое имя может быть с ним не связано?

— Ты понимаешь, что мы имеем в виду, дорогая, — сказала Сара. В ее глазах блеснули слезы. — Ты — все, что у нас осталось. Мы…

— Это не так! — гневно воскликнула Дженни, вскакивая со стула. — У вас есть Кейдж. Никогда не думала, что я скажу такое, но мне стыдно за вас обоих. Сара, неужели ты не понимаешь, какую боль причинила Кейджу вчера вечером? Ты можешь не быть довольной всем, что он делает, но он все равно твой сын. Ты пожелала ему смерти!