Чтение онлайн

Пепел. Пепел и песок. С тихим отвратительным хрустом подломились ноги. И это было НЕ СТРАШНО. Вздох, легкое, прозрачное облачко (не понятно, как Саша мог его видеть) отделилось от серой кучки праха – той, что несколько минут назад была человеком, – и взлетело в небо.

Ничего больше Саша наутро не помнил. Только странную приторно-сладкую смесь тошнотворного ужаса и несказанного блаженства.

Утром все получилось точно так, как предполагал Саша. Вяло дожевывая бутерброд, Шестаков спросил:

– У тебя теперь – отпуск?

– Угу. – Саша ел и все никак не мог насытиться домашней едой.

– Большой?

– Полгода.

– Вот. Я и говорю.

– Чего это ты говоришь?

– В смысле – намекаю.

– На что намекаешь?

– Не прикидывайся дуриком. Чего тебе зря полгода бездельничать? Пошли к нам.

– К кому это – «вам»? – подозрительно спросила Сашина мать. Мишино разбитое лицо, количество выпитой ночью водки и ночная оккупация дивана произвели на нее неблагоприятное впечатление. Очевидно было, что к Шестакову она испытывает сильнейшее недоверие.

– Так, контора одна, – уклончиво ответил Миша.

– Крыс ловят, – объяснил Саша матери.

– Это что – санэпидстанция?

– Почти.

– И хорошо платят?

Ну, естественно, это ж для нас вопрос решающий. Если выяснится, что крыс нужно не просто ловить, а, например, еще и потрошить на месте, но стоит это – сто баксов с носа, тогда – никаких возражений.

– Договоримся, – важно ответил Шестаков. Магическое слово. Никто заранее не знает, на что будут договариваться, но успокаивает моментально.

– Сыночек, – ну вот, мамаша готова, – а может, попробуешь? Сейчас ведь жизнь, знаешь, какая дорогая? А ты – молодой, тебе развлекаться надо, одеться хорошо, за девушками поухаживать…

– Нет, мать, я крыс с детства боюсь. А на одежду и девушек, – Саша неожиданно для себя развязно подмигнул Маше, – у меня пока денег хватит. – И, опережая открывшего рот Шестакова, добавил: – Я сейчас в общагу к себе съезжу. Надо посмотреть, что там и как… Мишка, проводишь меня? Заодно и поговорим.

Шестаков наскочил на Сашу прямо в лифте:

– Ты серьезно – к нам идти не хочешь? Или так, мамашу успокаиваешь?

– Не хочу, Мишка, – почему-то весело ответил Саша.

– Почему?

– А потому. Напахался я за полгода как проклятый. Отдыхать буду. Дурака валять, баклуши бить… чего там еще можно делать?

– …груши околачивать, – мрачно подсказал Шестаков.

– Во-во! Этим и займусь! В первую очередь! Да не смотри ты таким волком! – Лифт остановился. – Гляди! – Саша протянул Шестакову руки, ладонями вверх. Даже при свете жиденькой лампочки хорошо было видно, какие они черные и загрубевшие. – Мне месяц, не меньше, нужно, чтобы все машинное масло с себя смыть!

– Ну да, – буркнул про себя Шестаков, – они пахали. А мы тут на курорте отдыхаем.

– Да нет, Мих. – Чем больше мрачнел Шестаков, тем почему-то беззаботней становился Саша. – Никто же не спорит… Да только сравни: ты тут железки поворочал с семи до четырех, потом вышел на улицу – и кум королю! Хошь – направо пошел, хошь – налево. Хошь – в кино, хошь – в музей… – Саша всхохотнул, представив Мишку в музее, записывающим в блокнотик названия картин. – Опять-таки, к девушкам можно пойти… А я? Вахту отстоял, кусок хлеба с бурдой зажевал – и в каюту. Поспал, в книжке буквы знакомые поискал и опять на вахту. Ну? Слушай, пошли пиво пить? Здесь рядом раньше забегаловка хорошая была.

У Миши явно просились с языка какие-то резкие слова, но он промолчал и лишь кивнул головой, соглашаясь. Действительно, с чего это он решил, что Сашка Самойлов с порога, побросав вещи куда попало, побежит записываться в «Выборгские крысоловы»?

В забегаловке с игривым названием «У Нины» за стойкой стояла очень крупная женщина в белой шелковой блузке. В памяти завозился какой-то смутный детский анекдот… То ли про чехлы для танков, то ли про лифчик из парашюта… От множества блестящих пуговичек на ее груди невозможно было отвести взгляд. Казалось, вот-вот брызнут во все стороны, распираемые шикарными формами. И уж такой момент упустить никак нельзя!

– Здравствуйте, девушка! – поздоровался Саша. – Вы и есть – Нина?

«Девушка» медленно перевела на них равнодушный взгляд. Похоже, посетители ее ничуть не заинтересовали.

– Нет, – ответила она. – Я – Клава. – Трудно было определить, шутит она или нет.

– Чем угощаете? – Саша поражался сам себе. Откуда вдруг взялся этот расхлябанный тон и бесшабашное настроение?

Клава королевским жестом указала на лежавшее на стойке меню, окинула Сашу с Мишей еще одним оценивающим взглядом, словно проверяла наличие денег, – и, словно сверкающий океанский лайнер, уплыла куда-то за занавеску. Буквально через секунду оттуда же выпорхнула девица помельче, но тоже – в белой блузке.

– Чего желаете? – приветливо спросила она, и Саше показалось, что во рту у нее не хватает зубов.

– Сейчас выберем, – недовольно отозвался Саша. Его обидел уход Клавы. Как будто они с Шестаковым не подходили ей по рангу. – Вот что, девушка, скажите, есть у вас хорошее пиво? Мы плохого не пьем.

– У нас только «Кениг». – Теперь показалось, что она еще и косит.

– И почем?

– Девять двести – кружка.

Шестаков сердито крякнул и повернулся, чтобы уйти.

– Мишка, подожди, куда ты?

– На работу, – огрызнулся тот. – Ты, если хочешь, оставайся. А меня лично жаба задушит: по девять «тонн» пиво пить.

– Ладно тебе, Миха, я же угощаю! – Если честно, Саше и самому не хотелось оставаться. Темное пиво он вообще не любил. Но уходить на глазах этой неприятной девицы было почему-то неудобно.

– Не хочу! Лучше у метро бутылку куплю!

– Купи, купи, не забудь, – насмешливо отозвалась девица, – не так уж много пива тебе осталось…