Чтение онлайн

Выброс.

Невидимый, но вместе с тем нестерпимо яркий, слепящий. Он сочился из каждой клеточки моего тела, вырываясь наружу, накрывая собой уже не только мою квартиру, но и весь квартал.

Каким-то внутренним зрением я видел, как пожухла листва на деревьях, коричнево-желтым дождем осыпаясь на землю, трухлявыми кусками полетела вниз штукатурка с домов, звоном разбитых стекол отозвались окна, пятна ржавчины расцветали на железе… а люди умирали… за столами, на кроватях, в креслах… валились на асфальт или на пол своих квартир, офисов, домов… кого-то Выброс настигал в машинах, которые сталкивались, врезались в световые опоры и стены, на ходу покрываясь ржавчиной…

Мужчины, женщины, дети, старики… Зона никого не щадила.

Когда Выброс закончился, я долго лежал, потеряв все силы, неспособный пошевелить даже пальцем. Лишь через несколько часов кое-как смог прийти в себя.

Теперь я понял, зачем ОНА дала мне тот последний хабар. ОНА знала, что, получив достаточно денег, я уйду за Периметр. Ей нужен был проводник в этот мир, и она выбрала меня. Хрен тебе, сука!

Я потянулся за ружьем, но полыхнувшая «жарка» обожгла мне руку. В тот же миг уже знакомая боль скрутила меня, заставила сжаться, как пружину, а потом рвущей мышцы судорогой распрямиться.

Я закричал, только когда от полыхающей рядом «жарки» подо мной загорелась постель. Но горло словно сжала чья-то рука, крик тут же превратился в хрип, потом в сипение, а вскоре и вовсе прекратился. От внутреннего напряжения казалось, что глаза вот-вот лопнут. В этот момент я почувствовал, как новый Выброс набирает силу внутри меня. Выброс невероятной и безудержной мощи, во много раз страшнее предыдущих. Он сжимался в тугой шар, вытягивая из меня жизнь, подпитываясь и заряжаясь ею. И с его рождением ярчайший огонь поглотил меня. Вслед за огнем пришла боль…

Боль.

Бесконечная. Невыносимо жгучая, непереносимая. Все мое существо — воплощение дикой первозданной боли. Я не хотел ее и не ждал. Она сама пришла и, словно огромная чудовищная змея, проглотила меня всего, без остатка. И теперь медленно переваривала меня в своей огненной утробе. Боль затмевала мой рассудок, но и у нее есть свой предел. Когда она достигает его, я словно перешагиваю незримый барьер, после которого мой разум очищается и я начинаю мыслить… а значит, существовать. Обычно это происходит после каждого нового Выброса. В эти моменты я могу обозревать Зону.

Новую Зону. Охватившую уже почти всю некогда цветущую планету.

Я вижу все: от пожухлой травы в сотне километров отсюда до ледяной корки, сковавшей мертвые озера в Канаде, от пожелтевших джунглей в бассейне Амазонки до смертоносных оазисов Сахары. Я вижу рождение новых мутантов и аномалий везде, где появляется Зона. И я вижу вас — оставшихся в живых людей, которых судьба превратила в сталкеров. Я пытаюсь докричаться до вас, стараюсь передать свои мысли в ваши головы, и порой мне кажется, что получается, потому что лица выбранных мною людей, а каждый раз они разные, становятся мрачными. Напряжение заставляет их хмурить брови, они начинают прислушиваться. Но потом снова приходит боль…

Часто я сам вступаю с нею в схватку. Иногда даже выигрываю и преодолеваю тот незримый порог, когда сознание высвобождается на короткое время. И тогда я снова начинаю мысленно транслировать свое послание. Может быть, кто-то сможет его принять, почувствовать, понять…

Приходите! Я жду вас! Очень жду! Прошу, найдите меня! Пока еще остались непораженные земли, пока океан еще сопротивляется, пока еще жива хоть какая-то надежда. Найдите меня… пожалуйста…

Он поймал сталкера в перекрестие оптического прицела и затаил дыхание, слушая свое сердце, ловя момент между ударами, чтобы нажать на курок, и снова почувствовал то, что чувствовал всегда в такие моменты.

Он ненавидел.

Ненавидел окружавший его мир, за отрешенное безразличие, ненавидел судьбу, обошедшуюся с ним так жестоко, ненавидел свою жизнь, принесшую ему столько боли. Но больше всего, он ненавидел Зону, заставившую его ненавидеть жизнь, судьбу и мир вокруг.

Зона отняла у него все, что было ему дорого, все, что составляло смысл его существования на этой бренной земле, все, что он любил.

В тот день, когда родилась Зона, умерло все…. умер он сам. Зона при своем рождении, убила его жену и дочек, убила его семью.

Зона убила его душу, по какой-то странной прихоти, оставив жить разум и тело.

Он постоянно вспоминал, как очнулся после Выброса, самого первого — выброса, породившего Зону, лежа на полу собственной квартиры, рядом лежала мертвая жена, а в детской комнате, словно спящие, лежали, обнявшись, его близняшки, только от этого сна они уже не проснулись.

Он еще долго бродил по квартире, обезумевший, выдирающий волосы, рвущий на себе одежду и раздирающий ногтями кожу, то и дело обнимая тех, кого он так любил, и кого у него отняли в одно мгновение, поливая их лица своими слезами и пачкая своей кровью, пока не обессилел и не свалился в горячечном бреду.

Его нашли военные. Когда его подняли, он на миг пришел в себя, увидел людей в противогазах и костюмах радиационной и химической защиты, и увидел их. Жена и дочки стояли и смотрели, как военные уносят его. Жена улыбнулась ему в последний раз, дочки подняли свои маленькие ручки и помахали ему на прощание, а люди в громоздкой защите проходили сквозь них, не замечая. Потом мир вокруг исчез, и он пришел в себя уже в госпитале.

За все то время, что его лечили, он не произнес ни слова, ему было абсолютно все равно, что с ним происходит, он делал, что ему велели, и ел то, что приносили, но никак не реагировал на вопросы. Просто в его голове не было ответов, а, наоборот, были только вопросы: …зачем?…за что?…почему?

Врачи еще некоторое время возились с ним, но потом, пожав плечами, выписали.

С момента Смерти прошло полгода.

Выйдя из госпиталя, он узнал, что Зону (так называли убийцу его семьи) окружили колючей проволокой и минными полями, поставили блокпосты и… изучали.

Он взбесился:

«Да как же они могли? Почему не уничтожили эту тварь вместо того, чтобы изучать ее?» — мысли стучали в голове словно кувалды. От застившей разум ярости он чуть было, снова не впал в кому, но воспаленный мозг внезапно осознал, что люди не могли справиться с Зоной, и что он тоже ничего не сможет с ней сделать. И тогда он успокоился. И начал делать то, что было ему по силам — ненавидеть. Ненавидеть всей своей мертвой душой, всем, переставшем чувствовать сердцем.